Это не Отбор!

- 4 -

Коридоры с темными зеркалами всегда вселяли в меня некий мистический страх. Воздух здесь казался более густым и влажным, свет тусклее, а звук звонче. Само нахождение среди порталов в зараженные миры, прикрытых плотными бархатными портьерами, казалось чем–то преступным. И почти таковым было.

Я шла тихо, боясь нарушить могильную тишину. Коридор проходил через длинную анфиладу комнат, в каждой из которых находилось по одному зеркалу в полный рост. Иногда сюда пробирались ученицы Клода. Их всегда манило все запретное и таинственное (я в свое время не была исключением). Несколько раз мне доводилось заставать такую картину: застывшая в странной гипнотической дреме будущая Избранная, взирающая на пустоту разрушенного мира, не спасенного одной из предыдущих коллег.

Заходить в коридоры с темными зеркалами не дозволялось, но при этом здесь никогда не стояло караула, вход не заваливали булыжниками, и даже не завешивали предупреждающими табличками о том, что за бардовым бархатом, приглашающе распахивающимся – достаточно дернуть за витой декоративный шнур, – мог таится один из Странников опасной Империи, решивший заглянуть на огонек межмирного свечения, чтобы саботировать претящее его чувству справедливости и ценностям Золотой оси Предназначение.

«– Таков порядок вещей, – туманно пояснил Атрос, когда я в очередной раз задалась вопросом, почему бы не закрыть проход? – Есть события, которые должны происходить.»

Я добралась до своей комнаты. Приняла душ. Причесалась. Переоделась в точную копию своей же формы. То, что я не хотела, чтобы Тинхе решил будто я специально прихорашиваюсь к встрече с ним, вовсе не означало, что я должна выглядеть как бешенный хорек, вытащенный из болота, и так же пахнуть. Но все равно, стоя перед самым обычным не волшебным зеркалом, в нерешительности раздумывала, какие изменения внести во внешность, чтобы выглядеть получше, и чтобы при этом не казалось, будто я сильно старалась.

Ненавижу такие момент!

Было гораздо легче, когда я не хотела нравиться Врагу. Тогда не имело значения, что и как я ему говорю. Можно было морозить любую глупость, флиртовать напропалую и не беспокоиться, что он обо мне подумает.

Собрав копну светло–русых волос в конский хвост, я потратила еще пять минут на дыхательную гимнастику. Видит Атрос, перед встречей с мужчиной в черном она была мне необходима. Получилось неважно.

Тинхе вызывал у меня много противоречивых чувств. Очень много. Больше, чем требуется среднестатистической девушке для комфортного существования в отношениях (или в их подобии).

Выбравшись из комнаты, я направилась обратно в запретный коридор, по пути прокручивая возможный исход предстоящего диалога. Что рассказать? Что оставить при себе? В какую часть своей жизни я готова допустить лэйтарца, а какая останется под запретом?

Я упоминала, что у нас очень сложные и запутанные отношения?

Наверное, стоит упомянуть, что некоторое время со мной невозможно будет связаться. Ничего такого. Дело не в том, что подвергну себя неизвестной опасности. Просто не хочу, чтобы Тинхе принялся терроризировать Центр, недовольный тем, что меня от него скрывают злые и коварные боги. С тем же упорством, что Клод во всем подозревал Врага (кстати, в большинстве случаев, он не ошибался), Враг обвинял во всем богов Центра.

Из темноты донесся шорох, подхваченный сквозняком. Тот пронесся мимо меня, эхом ударяясь о стены. Замелькали блики света.

Нарушитель.

Пожалуйста, пусть это будет не Лика!

Подхватив со стены канделябр с горящей свечой, я двинулась вглубь коридора. Миновав несколько комнат, достигла ту, где одна из Избранных замерла по стойке смирно напротив зеркала–портала. В обрамлении золотистой рамы виднелся иной мир с белоснежными холмами, шапками снега на деревьях, и проселочной дорогой. А чуть вдалеке застыла гладь озера. На другом берегу возвышался замок с одиноким огоньком в окне.

– Ой. Дробь! – Вытянулась в стойку Избранная с трехзначным номером на желтом значке. – Ты не подумай…

Без лишних слов я отодвинула девушку в сторону и дернула за золотистый шнур. Зеркало покрылось мутью, а следом с тихим шорохом схлопнулись бардовые шторки.

Тинхе поубавил свою вредительскую деятельность относительно Центра, но оставались другие Странники.

– Брысь отсюда. – Прикрикнула я на девушку.

Ту будто ветром сдуло.

Подождав несколько минут, я вновь раскрыла шторки и начала вглядываться в белую тишину незнакомого мира.

Каким–то особым чутьем Тинхе всегда чувствовал мое присутствие и появлялся незамедлительно. Это при том, что теоретически хоть раз за это время Враг должен был в момент вызова спать, есть, принимать душ или заниматься чем–то невероятно важным. И все же, черная точка, подобная вызванной детишками Пиковой даме, спускающейся по нарисованной помадой лесенке, чтобы напугать тех, кто осмелился ее побеспокоить, появлялась не позже десяти минут.

Приближающаяся фигура ярко выделялась на заснеженной полосе дороги.

Мой Враг никогда не изменял себе в выборе цветовой гаммы. Черный плащ, подбитый черным мехом, черная вышивка на нем, черные сапоги, черные перчатки, черный капюшон, скрывающий угловатую модельную стрижку черных волос. И взгляд черных с тоненькой окантовкой блеклого золота глаз, устремленных в мою сторону. Он еще не мог меня видеть – завеса между мирами была тонка, но не прозрачна, – но он меня чувствовал.

Облако пара вырвалось изо рта мужчины.

Он остановился в нескольких метрах от прохода. Внимательно огляделся по сторонам. Вытащил из кармана руку в черной перчатке. На одном из пальцев виднелся увесистый перстень из темного металла с антрацитовым камнем. Враг пробормотал какие–то слова, сноп фиолетовых искр окрасил его ладонь и мгновенно растворился в воздухе.

Наши глаза встретились.

Дар речи тут же со мной попрощался.

Я не понимала, почему это происходило, но при каждой встрече мне будто заново приходилось вспоминать, как говорить. Язык немел, прилипал к нёбу, в горле пересыхало, а губы переставали повиноваться. Да, все настолько плохо.

– Моя Дробь, – с легкой хрипотцой произнес мужчина, только этими двумя словами вызывая у меня на коже мурашки. – Свободного дня.