Это не Отбор!

- 2 -

– Сегодня меня обучат магии?

Лика нетерпеливо дернула меня за рукав. У меня в ответ дернулся глаз.

– Клод дает разрешение. – Сумрачно напомнила я, оглядывая узкий вход в пещеру и дорожку из блесток. – Когда он скажет, тогда Лёша проведет урок. Сегодня мы здесь для другого.

Кстати, мне Клод разрешения так и не дал. Один раз он позволил поприсутствовать на занятиях, но этим все ограничилось. Я подозревала, что некий запрет стоял до сих пор.

– Но так хочется побыстрее стать магом! – Вдохновенно произнесла девушка, мечтательно улыбнувшись. – Я бы хотела останавливать время, ходить по воде и кастовать фаерболы.

– А я бы хотела ризотто с грибами в сливочном соусе и блинчики. Необязательно в таком порядке.

Девушка надула губки.

– Ты же сама говорила, что с моим перемещением могут возникнуть трудности. Будь у меня такие силы, я бы с легкостью со всем справилась.

– Будь у меня ризотто, я бы из комнаты сегодня не вышла. – Тихо пробормотала я. Хотела сначала передразнить, но вовремя вспомнила, что почти в полтора раза старше новой подопечной и, вроде как, пример для подражания. Поэтому пришлось скрестить руки на груди и добавить менторским тоном: – Ты не выбираешь магию. Магия выбирает тебя. Единственное, что ты можешь знать наверняка – она будет с вкраплениями божественности. Что это значит, тебе пояснит Лёша. Он эксперт и сможет правильно донести информацию. – Я понятия не имела, что именно значит указанная божественность, но не признаваться же теперь. У меня и так авторитета две крошки, которые вероятно подкинул Атрос. – Веди себя хорошо.

Девушка демонстративно подобралась. Расправила плечи, пригладила передничек, взбила копну каштановых волос.

– Кстати, давно хотела спросить. Атрос похож на яму с кристаллами, Клод на памятник из прошлого столетия, почему Лёша выглядит нормально?

Лёша единственный из троицы богов обладал человеческим обликом. Он представлял собой миловидного парнишку, который едва достиг возраста совершеннолетия. Волосы пшеничного цвета, средний рост, приятная улыбка. На такого взглянешь и сразу становится ясно: он один из тех, кто подбирает на улице раненных кошечек, собачек и птичек, тащит домой на ужас маме, откармливает, выхаживает и отдает в хорошие руки. Примерно этим он и занимался, покидая Центр.

– Чем моложе бог, тем больше у него внешнего сходства с той расой, что его прославляет.

– Его забыли, когда он был таким юным? – охнула Лика. – Как же так? Он такой симпатичный. У него кто–нибудь есть?

– У тебя кто–нибудь есть, – тут же пресекла я тему.

Лёша своим смазливым личиком и дружелюбным характером по несколько пачек сердец разбивал в каждом потоке Избранных. При этом не прилагал никаких усилий и даже не знал, что фигурирует в роли возлюбленного в чьих–то мечтах. Его единственной любовью была магия.

– Кто–нибудь будет, – возразила Лика. – В будущем времени. Сейчас я свободна.

– Это Центр. Здесь нет времени и свободы. Только Предназначение и путь к нему.

Номер двадцать четыре закатила глаза.

– Да знаю я, Дробь. Перестань уже быть таким токсиком. Я готова. Буду вести себя прилично. Пошли уже.

– Ладно, только веди себя потише, – зловеще прошептала я. – Они обычно спят в это время.

– Кто «они»? – Подозрительно осведомилась девушка.

Я молча шагнула в проем пещеры.

Лёша спасал магию: забытую, исчезающую, редкую, странную и вообще любую, которая приглянулась. Именно так в одной из «колыбелей» однажды оказалась магия «заражения». По авторитетному мнению забытого бога, магия не могла быть злой или доброй. Она просто была, а все остальное зависело от носителя.

Находясь в Центре, Лёша занимался тем, что преподавал азы магии. Учил правильно с ней работать, помогал сродниться и находить общий язык. Раньше я не подозревала насколько это важно. Только позже, столкнувшись с экспериментами обычных смертных, узнала, что если магия приживалась неправильно, все заканчивалось обращением носителя во что–то жуткое.

– Ух ты! – издала вздох Лика. Она держалась позади. Я буквально чувствовала, как ее переполняют эмоции. В свой маленький храм жизни Лёша пускал далеко не всех, и девушка была здесь впервые. – Как красиво!

Пещера внутри представляла собой красочное световое шоу, будто бы сотни прожекторов устроили вечеринку. Разноцветные лучи скользили по потолку, полу и стенам. Воздух пестрил блестками. В огромных гнездах, свитых будто бы кем–то не меньше динозавра, ютились глянцевые коконы, переливаясь всеми оттенками радуги.

– Привет Лёша. – Поздоровалась я.

На самом деле его звали Ле'ахеш'иарс'ту, но представители человеческой расы предпочитали не ломать язык и для простоты звали Лёшей. То не возражал.

– О, Дробь. – Искренне обрадовался моему появлению забытый бог. Мы застали его в тот момент, когда он укладывал один из коконов, размером со страусиное яйцо, к своим братьям и сестрам, и одновременно пытался достать другое, немного более бледное. – Ты вовремя. Иди сюда, помоги, пожалуйста.

Я заколебалась.

– Ты уверен?

Я предпочитала не приближаться к колыбелям. Дело не только в том, что я боялась случайно уронить и разбить в дребезги маленькую не родившуюся жизнь. Во мне присутствовал некий страх что я могу им навредить одним только присутствием. Хотя Лёша утверждал, что это невозможно, мол, стерильный мир на то и стерильный. Пока коконы с магией не обретут носителя, они в безопасности от внешнего влияния. Я все же держалась на расстоянии. Пусть тысячу раз убеждают, что магия не может чувствовать, думать, испытывать боль и прочее, здесь останусь при своем.

– Я помогу! – Лика отпихнула меня в сторону, и маневром, достойным профессионального игрока в регби, перехватила из рук Лёши кокон.

– Спасибо, номер двадцать четыре, – поблагодарил парень, широко улыбнувшись. – Не люблю класть их на землю, а все гнезда заняты.

– Ой, ты помнишь мой номер? – тут же засмущалась девушка, потупив глазки.

Лёша кивнул на ее грудь.

Ничего криминального. Лика, как и прочие Избранный ходила в стандартной форме. Платье цвета умбры в пол, фартук кофейного цвета, мягкие башмачки и ярко–желтый значок круглого цвета, приколотый к груди, на котором был написан ее номер. Двадцать четыре. На моем значился сто сорок семь дробь два.