Это не Отбор!

- 6 -

Я доверяла Тинхе.

Частично.

Он прикроет мне спину, сделает все возможное, чтобы обеспечить безопасность и некоторый моральный комфорт. Правда те методы, которые он для этого использует, могут вызвать определенные сомнения. Но опять же, здесь разница в менталитете.

Учитывая все сложности наших взаимоотношений, лэйтарец был удивительно корректен. Желая добиться моей благосклонности, он не шел на грязные приемчики: вроде проявления особого внимания к другим женщинам. По крайней мере такого, которое могло бы вызвать ревность или уличить мужчину в чем–то еще, помимо учтивой вежливости и безупречных манер. Иногда мне казалось, что он и ко мне особых чувств не проявлял. А навязчивое внимание с его стороны – мои собственные выдумки. Вот настолько сложно поймать Странника на чем–то!

В чем я Врагу не доверяла, так это в вопросе моих свободы и счастья. Они находились под угрозой. Двадцать четыре на семь. Самовлюбленный лэйтарец был искренне убежден, что счастлива я могу быть только с ним, только в Золотой оси, только под опекой одного из Великих домов – дома Исследователей. Его дома. И бороться за мое счастье Враг был готов со всеми богами стерильного мира в целом и со мной в частности.

– Ты не знаешь, куда я направляюсь. – Напомнила Страннику, обескураженная его заявлением. Вот так всегда происходило – чуть ослабишь бдительность, и он выдает что–то на языке профессионального сталкера.

– Я хорош в роли Странника, – напомнил мужчина в черном, и уже со странной ноткой чего–то на грани приличия, добавил: – Очень хорош.

Недовольно поджала губы. Внутри стало немного неуютно.

Где–то у задней стеночки мозга поскреблась закономерная мысль о том, не является ли уверенность Тинхе признаком того, что пропажа Избранных – очередная уловка, чтобы выманить меня? Атрос мне в помощь, пусть это будет пройденным этапом наших взаимодействий!

– Пожалуйста, скажи, что ты не связан с этим.

– Не связан с чем?

Вежливый интерес. Пустые эмоции.

Да, вопрос о доверии стоило бы пересмотреть. Например, еще раз уточнить у себя, стоит ли выстраивать отношения с тем, в чьих словах ты постоянно сомневаешься.

– Неважно, – отмахнулась. – Но имей в виду, если окажется, что ты замешан…

Внезапно в дальней части пещеры раздался грохот. Сердце пропустило два удара – мне уже за тридцать, это вполне нормальная реакция. Я на всякий случай шарахнулась от зеркала. Взгляд метнулся к тусклым огонькам в конце коридора. Я прислушалась к металлическим отзвукам, пытаясь определить причину их возникновения. Складывалось впечатление, что кто–то снимая светильник с крепежа, не удержал его, и тот с противным бряцаньем покатился по полу. Вряд ли это дело рук Клода, а вот Избранной…

Неужели шататься по пещере настолько интересней, чем спать? Кажется, новый поток недостаточно нагружают занятиями. Совсем распоясались. Или Клод теряет хватку?

– Что у тебя происходит? – позвал меня Тинхе.

Метель за его спиной набирала обороты. Костюм припорошило снегом. Кончики темных волос, торчащих из–под капюшона, покрылись инеем. На коже цвета слоновой кости образовался румянец: мороз жалил незащищенные участки настойчиво и беспощадно.

Приятно видеть, что какие–то реакции Врага неотличны от человеческих. Пусть речь идет об обычном покраснении кожи. А еще, немного его жалко.

– Черт, Тинхе, мне пора. – Обратилась обратно к зеркалу.

Возможно, стоило добавить что–то еще. Уверения о тоске в разлуке, обещаний скорой встречи и прочего, но в моменты прощаний фантазия всегда меня подводила.

– В таком случае, не смею более настаивать на твоем обществе. – Удивительно легко согласился Тинхе. – Речь, конечно же, исключительно о ситуации в этот конкретный промежуток времени. – Он склонил голову в прощальном поклоне. – Свободного дня, моя Дробь.

– Свободного. – На автомате дернула за шнур.

Картинка в зеркале исчезла, сменившись отражением.

– Погоди, что? – Спросила у схлопнувшихся бардовых штор, потом переспросила у себя. – Это же был красный флажок опасности, да? – Психика заблокировала неудобный ответ.

Я вернулась в коридор, пробежалась по залам. Если Избранная была здесь, она успела смотать удочки, пока я прощалась с Тинхе. Что ж, неизвестная особа достаточно сообразительна. То ли радоваться этому, то ли огорчаться.

Закончив осмотр, я направилась обратно на тренировочное поле. Избранные давно расправились с фуршетным столом и разбрелись по индивидуальным кружкам. Не было ни единого способа определить, кто из них шатался по пещерным ходам. Опросить сто сорок семь девиц – заранее обреченное и бессмысленное занятие. Поэтому я нашла Клода, предупредила о той нарушительнице, в которой точно была уверена, и сделала несколько предположений.

Забрала со стола тарелку, накидала в нее то, что не успела склевать свора натренированных чаек, закинула пару виноградинок в себя, и направилась проверить Лику. Убедиться, что та вернулась из пещеры Лёши.

Девушка нашлась у своего зеркала. Как и еще десяток ее коллег, предпочетших обучение на открытом воздухе, она расселась на траве, проигрывая ключевые точки будущей миссии. С непривычной для себя задумчивостью она следила за событиями в далекой–далекой галактике на планете, состоящей больше чем на половину из пустыни и с космическим флотом, что случайно остановится на орбите, чтобы переждать межзвездную бурю. Один из экипажей спустился в местный городок, закупиться сувенирами, и один из перспективных кадетов «случайно» распознал в «местной» девушке носителя древней крови.

– Твое обучение подходит к концу.

– Я знаю. – Отозвалась Лика, продемонстрировав свои руки. На ладонях остались едва заметные блестки от кокона. Следы магии.

Конечно она подслушала наш разговор с Лёшей, а кто бы не стал?

Я протянула тарелку с фаршированными блинами и кусочками фруктов.

– Успела перекусить?

– Ой, я даже соваться не стала. – Девушка с восторгом приняла подношение. – А ты? – спохватилась она, когда я присела рядом.

Мой взгляд устремлялся к футуристическим видам альтернативного развития человеческой цивилизации. Я привыкла к условному средневековью, стилистике Англии девятнадцатого века и особенностям современного мира с мистическим налетом, а вот космос до сих пор оставался для меня неизведанным и продолжал манить холодной таинственностью.

– Не голодна, – ответила я, чувствуя, как живот сжимается в спазме.

Я поморщилась. Не вовремя.