Это не Отбор!

- 3 - 2

Тинхе всем корпусом повернулся к постели вместе со мной, и я ощутила, как под слоем черной ткани деревенеют мышцы. Сердце мужчины билось ровно и гулко.

– Почему? – Спросил он внезапно севшим голосом. – Я вынудил тебя? Ты не хотела? Согласилась из страха?

Я в недоверии вскинула голову, заглядывая лэйтарцу в лицо. Черные брови были сведены, челюсть напряжена, губы сжаты в тонкую линию, а взгляд обращен на кровать: блуждал по подушкам, изящным складкам штор, расшитому золотыми нитями покрывалу – будто искал следы свершенного насилия.

Неужели он настолько не доверял себе, когда дело касалось меня?

– Нет, Тинхе. – Смотреть стало тяжело. Я сморгнула наплывшую пелену. – Ты прекрасно знаешь, что нет.

– Выходит, сожалеешь? – Спросил он куда спокойнее, вновь обретя привычные беспристрастные нотки, от которых воздух вокруг, казалось, просел на пару градусов. – Волшебство момента пропало, и ты поняла, какую жуткую ошибку совершила?

– Что за глупости? – мне захотелось его ударить. Влепить хорошую такую пощечину, чтоб перестал молоть чушь. – Если бы я была против или осталась недовольна, поверь, ты бы это прочувствовал достаточно хорошо, чтобы ни с чем не спутать.

Четко очерченная линия подбородка все еще была устремлена в сторону от меня, заставляя задаваться вопросом, с какой радости природа одаривает лучшим комплектом внешних данных таких самозамороченных персон.

– Тогда я не понимаю. Пару часов назад ты ничего не боялась. Наслаждалась мной, а теперь сбегаешь в слезах.

В слезах?

Я потянулась к щеке. К одной. Ко второй. Обе были мокрые. Я обеспокоенно уставилась на подушечки пальцев: в какой момент появились слезы и почему остались незамеченными?

– Я не боялась, потому что это был мой выбор с тобой переспать. Наш общий. – Утерла краем плаща глаза. – Я могла решать. Сейчас же ты отрезаешь мне все пути, ведя к тому единственному выбору, который считаешь верным. Который, может, таковым и является, но ты не даешь мне его сделать самой. Ты давно за меня все решил. Опять. – Глубоко вдохнула. На голубой ткани оставались темные пятна и почему–то все никак не заканчивались. Дурацкий плащ. – Я не настолько беспечна, как ты считаешь. Я очень хорошо помню наш разговор в Лэйтарии. Ты признался, что хочешь иметь полный контроль надо мной. Всегда. Во всем. Ты до сих пор преследуешь эту цель?

Враг умел красиво искажать истину и столь же безжалостно обнажать ее острые грани. Он мог бы соврать так, что я бы поверила, но предпочел другой вариант.

– Да. – Коротко ответил Тинхе.

Я закрыла глаза и набегающие капли слез обратились в соленые дорожки. Не подозревала раньше, что можно плакать вот так тихо и легко, без надрыва и обиды, беззвучно и неосязаемо для самой себя.

– Поэтому мне нужно все обдумать, Тинхе. Поэтому я должна уйти.

Что–то коснулось руки. Чужие пальцы аккуратно высвободили плащ из моей хватки. Маленькая прохладная вещичка с острым камушком легла в ладонь. Один за другим мужчина сложил мои пальцы обратно в кулачок и отпустил.

– Я осознаю, что это неправильно. – Произнес он четко. – И не хочу делать тебе больно. Никаким способом. – Мягкая кожа перчатки прошлась по щеке, стирая влагу. Следом меня коснулось его дыхание, его губы. – Но иногда я забываю, почему, не должен стремиться к власти над тобой, и долго не могу вспомнить. Мое очаровательное безумие. – Он сжал копну моих волос на затылке, поцелуи двинулись к виску. Порывистые. Жадные. Колкие. Остановились у мочки уха. Шепот Врага окрасил их в яркие цвета. – Поэтому я прошу принять это кольцо. Если в какой–то момент я достигну черты, если поймешь, что мое общество невыносимо, лик противен, а поступки непозволительны, на твою защиту встанет мой мир.

Мужчина в черном отстранился. Вместе с ним исчезло тепло. Хватка с талии пропала. Я получила долгожданную безрадостную свободу и с запозданием приоткрыла глаза. Тинхе стоял в нескольких метрах от меня, привычно заложив руки за спину. На губах блуждала пустая вежливая улыбка.

– Благодарю за чудесную ночную сказку, пленяющая одним только взором Дробь. – склонил он голову в поклоне. – Полагаю, увидимся, когда… я тебе понадоблюсь. Свободного дня.

Я сделала шаг за порог. Обернулась.

Тинхе стоял вполоборота. Один в один безжизненная статуя Клода. Спина прямая как жердь, плечи расправлены, образ мужчины мечты собран в единое целое. И все же мне казалось, если я постою еще немного, увижу, как уверенная фигура несгибаемого лэйтарца надломится, развеется как песчаный мираж и я увижу человека. Тогда мое глупое сердце не выдержит, заставит броситься к мужчине, прильнуть всем телом, обнять и рассыпаться в признаниях о том, как сильно он мне дорог. Что мне плевать на все заскоки, на замашки тирана и манипулятора, и пусть трудно, но мы справимся. Но я лишь ответила:

– Свободного дня, Тинхе. – И уже выйдя на улицу к занимающемуся зрей небу, добавила в пустоту: – Я все равно тебя люблю.

Дойдя до портала, неуверенно замерла. Предутренние часы самые холодные. Я дрожала даже под божественной мантией и

чувствовала себя разбитой, разваливающейся и забытой в канаве колошей. Кости ныли, требуя покинуть промозглый край парящего островка, продуваемого со всех сторон, и немедля вернуться к теплу.

Я задрала голову к небу в поисках ответа.

Атрос, а может это со мной что–то не так? Вон, у Странников есть специальная программа адаптации после миров. В Центре такого нет. Наверняка у меня давно сбились все настройки. Влияние миров. Влияние Врага. Влияние кармы рода, семьи, кота и не выплаченного кредита.

Ответа от неба не последовало. Центр был далеко, а местные недобоги, видимо, до сих пор спали.

Пройдя через портал, я остановилась у каменного забора башни, села на корточки у одного из зубцов, чтобы оставаться незаметной, и уже там, накинув капюшон мантии на голову, разрыдалась от беспомощности.

Я ни черта не понимала в отношениях. Тинхе ни черта не понимал. Проклятая математика иного мира отказывалась минус на минус превращать в плюс. Личная жизнь все больше напоминала вязкий сочный фрукт, название которому хурма.