Страница 86 из 108
Яр понимал. Но… Что-то основательно не давало покоя. Он спрятал лунницу в потайной карман. Надо будет крепко потолковать с Синегоркой.
Яромир посмотрел в окно, оценивая обстановку, и перевёл взгляд на девушку.
– Мы ещё можем уйти.
– Нет, – твёрдо сказала она. – Я приняла решение и не отступлюсь… Спасибо, что вырвал цепь.
– На здоровье.
– Прощай, наймит. – Во взгляде Оляны плескалась мрачная решимость. Так смотрят воины. Не жертвы.
– Прощай.
***
Ледорез шагал через двор вразвалку и толкал перед собой тачку с мусором. Рыбьи головы, венчавшие живописную гору отходов и очистков, воняли так ядрёно, что никто не рисковал подходить ближе, чем на сажень. Яр шёл и чувствовал спиной взгляд пленённой воительницы. Тяжёлый и пронзительный, он жёг насквозь.
Яромир вздохнул. Странный всё-таки народ – женщины. Странный и непонятный. Может, стоило скрутить её да уволочь силой?
– Нет, не стоило, – ответил Марий на его мысли, когда они добрались до рва, где избавились от тележки. – Оляна не из тех, кого надо супротив воли уволакивать. Она не изменит своего решения даже под пытками.
– Когда-то я тоже принял такое… решение, – буркнул Ледорез и, набрав воздуху, погрузился в грязную, смердящую тухлыми яйцами, воду. Вынырнул, отплевался и вытащил из волос пучок осклизлых водорослей. – Но меня вернули.
– Жалеешь? – Полумесяц как-то странно посмотрел на него.
Яромир не стал отвечать. Свернул в заросли терновника и, ловко взобравшись на пригорок, углубился в рощу. Там, под заветным пнём, дожидался надёжно спрятанный меч. Яр напялил кольчугу, опоясался ножнами и туго затянул ремни.
Так-то лучше.
Не обращая внимания на Мария, он двинулся вперёд семимильными шагами, с хрустом ломая ветки, а вопрос покойника крутился в голове веретеном.
Жалел ли он?
Возможно, поначалу и жалел. И не жалел даже, а злился. Гневался. Взбесился, утратил способность здраво рассуждать и знатно наломал дров, едва не сгубив Снеженику. А ведь она ринулась выручать его, дурака, из беды. Ну а потом…
– Она тебе не безразлична.
Яр остановился. Обернулся. Перехватил взгляд товарища.
– Это не имеет значения, – сказал сухо. – Она хочет вернуться в свой мир. И я помогу ей.
Полумесяц промолчал, и Яромир продолжил путь. Он шёл и шёл, прогоняя мрачные мысли. Старался не думать о Снеженике и своём проклятье, об Оляне и старом князе Согодае, обречённом погибнуть от её руки, о воеводице Синегорке, которая ждала возвращения лучшей подруги, и о лежащей в кармане серебряной луннице, как две капли воды похожей на ту, что носил Марий…
Он просто шёл. И разогнался так, что не заметил, как на рощу опустились густые, по-осеннему холодные сумерки. Звуки в темноте различались чётче, поэтому Ледорез мгновенно застыл, уловив краем уха короткий смешок. Не хихиканье, не звонкий переливчатый смех, и не хохот – именно смешок. Тихий, но вполне себе узнаваемый.
Яр выругался и поднял голову.
Люсинка сидела на толстом суку, выставив стройную ножку и перекинув рыжую гриву через плечо, с которого соблазнительно съехала бретелька.
– Не надоело ещё убегать? – в полумраке казалось, будто алебастрово-белая кожа вампирицы светится изнутри. Красные губы растянулись в улыбке, обнажая острые клыки.
– До чего неугомонная баба, – философски заметил Марий. Ледорез был полностью согласен с глубокомысленным умозаключением покойника.
Домогательства упырицы порядком достали. Яромир смерил её тяжелым взглядом и, сунув руку в карман, сжал лунницу в кулаке – какое-никакое серебро. Если дойдёт до драки, лишним не будет.
– Маленький бычок задумал коварство? – она слетела с ветки, и босые ступни коснулись жёсткой травы. – По твоей мордашке видно всё и сразу.
Она шагнула к нему, и Яр чуть отступил, машинально принимая позицию для атаки.
– Теперь солнце нам не помешает – вся ночь впереди, – Люсинка плотоядно улыбнулась, и глаза её сверкнули. – Поиграем?
– Поиграем. – Яромир прищурился и сместился ещё на полшага. Замер. Он знал: на то, чтобы выхватить меч, уйдёт четверть секунды. Если вампирша окажется быстрее – ему крышка. Ну а если медленней…
Первой шорох различила Люсинка. Вскинула голову и вперилась во мглу мерцающими изумрудными очами. Сморщилась, недовольно поджав губы.
– Возможно, в другой раз, – промурлыкала она и начала стремительно уменьшаться, покрываясь чёрной жесткой шерстью. Красивое лицо обернулось уродливой мордой с приплюснутым, похожим на поросячье рыльце, носом, уши удлинились, а вместо изящных белых рук распахнулись кожистые крылья.
– Вот чертовка… – проговорил Марий, когда довольно крупный нетопырь с писком взмыл в тёмное небо.
Яр проводил летучую мышь долгим взглядом и нахмурился, напрягая слух. Что там, в зарослях? Кто мог спугнуть взбалмошную мертвячку? Если только…
– Барсик! – ошалело выпалил он, когда из кустов, растопырив крылышки и пофыркивая, выскочил толстолапый сорпикор. – Откуда ты взялся, шельмец?
Ледорез опустился на корточки, и Барсик принялся ласкаться и громко урчать, опасно дёргая скорпионьим хвостом.
– Шельмец шерстяной. – Яр взял его на руки и поднялся, пристально всматриваясь в темноту. Прислушался. Криво улыбнулся и хмыкнул.
– Хорош прятаться, – сказал он. – Выходи уже.
– Не думаю, что это хорошая идея, – отозвалась Снеженика.
От мысли, что всё это время она дожидалась его у границ Раздолья, на душе потеплело. Надо же, примчалась встречать. И кота прихватила. Вот ведь…
– Выходи, не стесняйся, – усмехнулся Яромир. – Сдюжу как-нибудь. Не впервой.
Она вышла. Точнее выползла. Точнее… Сложно объяснить. Вообще к паукам Ледорез относился достаточно ровно, но это…
Восемь длиннющих человеческих рук с неестественно вывернутыми локтями удерживали тело, состоящее из множества голов. На перекошенных лицах темнели чёрные провалы глаз. Из порванных до самых ушей ртов вываливались бледно-лиловые языки, с которых медленно стекала желтоватая слюна.
– Матерь небесная, помилуй нас, грешных, – выдохнул Полумесяц. – Экая хтонь!
Яр помолчал с минуту, созерцая красоту, а потом половчей перехватил урчащего скорпикора и уверенно шагнул к монстру.
– Я Каурую на постоялом дворе оставил, – выдал без тени испуга. – Тут недалеко. Подбросишь?