Страница 85 из 108
Глава 43
Разумеется, он увернулся. Его тут же попытались придушить цепью. Яростно. Отчаянно. Но, увы, не слишком мощно. Видать, старик Согодай успел лишить богатыршу девственности, а заодно и силы.
Ледорез без труда скрутил нападавшую и, прижав к стене, чтоб не рыпалась, зашептал:
– Я от Синегорки. Веди себя тихо.
– Пусти, – проговорила девушка, и Яромир ослабил хватку.
Оляна тут же вывернулась, шарахнулась от него, как от чумного.
Яр посмурнел. Уж не тронулась ли она часом? Жаль, если так. Молодая совсем. Ладная. Жилистая и крепкая, как все полян
и
цы. Только взгляд потухший. Безжизненный совсем.
– Вызволить тебя пришёл. – Он шагнул к ней. – Давай…
– Нет! – она вскинула руку. – Не подходи. Стой, где стоишь. Не приближайся.
Ледорез беззвучно ругнулся. Экая погань…
– Не трону.
– Знаю, – Оляна поймала его взгляд. – Знаю. Головой понимаю, но… Не могу. Не могу, прости.
– Надо снять цепь. – Яр кивнул на кольцо, охватывающее тонкую лодыжку. – Издали не управлюсь, так что терпи.
Оляна окинула кандалы грустным взглядом.
– Меня не вызволить… – еле слышно вымолвила она.
У Яромира на этот счёт имелось другое мнение.
– Согодай уехал, – сказал он. – У охраны забот полон рот. Сама, поди, видала.
– Видела и слышала, о чём на дворе судачат, – кивнула девушка. – Упырь напал. Кровосос. Двоих стражей на тот свет отправил. Да только…
Ледорез хмуро глянул на кольцо, соединяющее цепь со стеной. Вырвать? Пожалуй, можно попробовать.
– Сил не хватит, – бросил Марий.
– Хватит.
– Что?
– Хватит, говорю, лясы точить. – Он достал кинжал из ножен. – Пора выбираться.
– Гномья сталь? – Оляна удивлённо уставилась на клинок. – Ты наёмник?
– Бывший. – Яр всадил лезвие в камень.
Раскрошить чутка, и…
– Не трогай. – Поляница сверкнула глазами. – Не трать силу попусту. Я никуда не пойду, слышишь?
Ледорез мысленно матюгнулся. Бабы! Что ж за напасть такая? Одна чудней другой.
– Из-за тебя без расстегая останусь, – сказал он, продолжая делать, что делал. – Так что не выёживайся.
– Я без сознания была, когда меня пленили и продали. – Оляна медленно сползла по стене, обхватила колени и уткнулась в них лбом. – Как очнулась, поняла – силы ушли: старый Согодай не хотел рисковать и взял меня бесчувственную, пока спала. Он приходил каждую ночь. Приходил и… – её передёрнуло. – Делал это со мной. Снова, и снова, и снова… А я… раненая, слабая, как мышь, не могла толком воспротивиться. Только кричала, кричала… и плакала. Один раз я его ударила. Крепко ударила. Цепью. Согодай кликнул стражу и велел держать меня, пока не… – она осеклась. Нервно сглотнула. Облизала пересохшие губы. – Пока всё не закончится. А как закончилось, он целовать принялся, гладить да утешать, точно девочку-невесту в брачную ночь. И всё твердил: "Рожай мне сыновей по доброй воле, и я нареку тебя княгиней". На раздумья неделю дал. Знал, что обратно, к полян
и
цам, мне хода нет: не примут меня сёстры. Понимаешь, наймит? Я теперь для них хуже прокажённой.
Она приглушённо всхлипнула и замолчала, словно ждала каких-то слов. Не дождалась.
Яромир расковырял камень и ухватил цепь. Упёрся ступнёй в стену, потянул.
"Не идёт, собака".
– Что бы ты сделал на моём месте? – бесцветно спросила Оляна, глядя куда-то в пустоту.
– Я не на твоём месте. – Ледорез жахнул по месту крепления ногой и потянул снова. Поднатужился. Зарычал.
Девушка тяжело вздохнула. Похоже, его потуги её мало заботили.
– Синегорка рассказывала об одной сестре, которая много лет назад влюбилась в княжича. Сильного, как медведь, и красивого, точно олень златорогий. Сказала ему, мол, одолеешь меня в бою, стану твоей. Долго они бились, до самой ночи. А потом так же яростно любились до самого утра. Говорят, она родила ему сына. И счастливой такой была, какой ни одна полян
и
ца никогда не бывала. Так крепко любила…
Яр вырвал кольцо. Победно глянул на Мария. Так-то!
– У тебя есть ещё оружие? – Оляна подняла глаза и посмотрела пристально.
– Самоубиться надумала? – Он отшвырнул цепь. Ладони горели. Пришлось поплевать на них и потереть.
Девушка покачала головой.
– Если бы надумала, давно б самоубилась: цепью удавиться или в окно шагнуть – не велика премудрость, – сказала она. – Но лишить себя жизни – великий грех. Говорят, себяубивцы первыми на зов некромантов откликаются… – Поляница потупила взор. – Не хочу становиться гнилым умертвием. Я достойно жила и достойно погибну. Как подобает воительнице.
Долгих раздумий не потребовалось.
– Решила укокошить Согодая? – догадался Яромир.
Взгляд девушки стал холоднее стали.
– Месть священна. Я в своём праве.
Ледорез переглянулся с Марием. Полумесяц помрачнел, но кивнул. Право мести древн
е
е скал и твёрже гранита, так повелось испокон веков: иные обиды можно смыть только кровью. И поругание, вне всякого сомнения, достойный резон. А уж для поляниц – тем более. Без лишних рассуждений Яр вытащил из-за голенища метательный нож.
– Держи.
– Спасибо.
Ледорез смерил её взглядом.
– Управишься?
– Согодай лишил меня сил, но не навыка.
Яр не стал спорить или отговаривать. Она воительница, а не кисейная барышня. Знает, что делает, и понимает, какими могут оказаться последствия.
Не может не понимать.
– Тебе повезёт, если стражи убьют тебя быстро, – сказал он.
– Я не оставлю им выбора. – Оляна сунула нож под матрас растрёханной кровати, вздохнула и сняла с шеи подвеску на тонкой цепочке. – Вот. Передай Синегорке. Объясни ей всё. Скажи, умереть поляницей лучше, чем жить свиноматкой.
Ледорез принял цацку и нервно сглотнул. Под лопаткой противно кольнуло. На цепочке поблёскивала лунница. Серебряная лунница с замысловатой филигранью. Точь-в-точь такая, как у…
– Откуда она у тебя? – хрипло вопросил Яромир, не веря глазам. Слишком уж часто видел он амулет Полумесяца, чтобы ошибиться.
Оляна явно удивилась.
– Это наш оберег. Символ праматери. Полян
и
цы получают его, вступая в Круг, и не снимают до самой смерти.
Ледорез повернулся к покойному другу, и Марий помрачнел. Ухватился за лунницу.
– Она была со мной всегда, – сказал, стиснув подвеску в кулаке. – С самого рождения, сколько себя помню… – он тяжело вздохнул. – Прости, мелкий, но я всего лишь тень, не более. Ты ведь и сам понимаешь…