Страница 61 из 108
– О-о! Гляди ж ты, победитель тулупов пожаловал! – дедова сноха вышла из хаты, протирая руки краем передника. Румяные щёки её перепачкались в муке, а живот под платьем заметно округлился. – Гроза закромов, крушитель репы. Пришёл с морковью потягаться, али постой нужен?
– А ну, брось, Наталка, заноза ядовитая, – осадил старик. – Кто прошлое помянет, тому глаз вон. Ступай, накрой на стол да поднеси нам по чарочке. Пущай пане о Хозяйке поведает, о чудесах всяких, что в лесу деются. Многих ты видывала, кто оттудова возвращался? Вот и я нет. Так что мы ему постой, а он нам – рассказ.
Марий Полумесяц многозначительно фыркнул и закатил глаза, предвкушая, видимо, красочность повествования.
– Ох, совсем ты, дед Валдух, из ума выжил, – покачала головой женщина. – С таким приживальцем бед не оберёшься!
– Молчи, баба, и делай, что велят! – Старик грозно стукнул клюкой. – Экая язва!
Язва или нет, хозяйствовать Наталка умела на славу. К свежему хлебу, домашнему сыру, салу и тушёным овощам она подала горячий ароматный сбитень, который Яр нашёл превосходным. От сытного ужина знатно разморило. Старый Валдух выкурил две трубки и теперь клевал носом, периодически всхрапывая.
Ледорез не знал, что именно убаюкало старика – скупой рассказ о странностях Рубежного леса, состоящий из односложных ответов на многочисленные вопросы, или же добрый сладкий сбитень. Наверное, всё вместе.
Яромир поднялся, потянулся и зевнул. Надо бы тоже прикорнуть часок-другой – набраться сил перед дорогой. Но сперва…
Он вышел на крыльцо и с наслаждением втянул свежий, пахнущий сеном, дымом и яблоками, ночной воздух. Благодать!
Яр справил нужду у крепко сбитого, заросшего с тылов крапивой и полынью сарая и прошагал к стойлу, проверить Каурую. Кобыла дрыхла, подрагивая во сне ушами. В пустых яслях перед ней почти не осталось овса: видать, налопалась коняга от души. Ледорез не стал подходить ближе – пусть себе спит. Заслужила.
– Пойдём в дом, ты же с ног валишься, – улыбнулся Марий. Весь вечер призрак вёл себя на удивление тихо и разболтался только, когда хозяин хутора дал храпака.
Яр согласно кивнул. Безумно хотелось усесться у двери в обнимку с мечом, закрыть глаза и…
Смех.
Не пьяный хохот загулявших допоздна лесорубов и не улюлюканье проснувшегося среди ночи младенца, а именно – смех. Достаточно игривый и, кажется, немного знакомый.
Хуже всего, что раздавался он из колодца…
Полумесяц перехватил его взгляд.
– Показалось? – спросил, понизив голос.
– Не думаю.
Яромир посмотрел по сторонам – никого. Двор пустовал, погружённый в сладкую летнюю дрёму. Спали все: куры на насестах, скотина в коровнике, пятнистая сука в окружении таких же пятнистых щенков. Бодрствовала только тощая рыжая кошка. Завидев Яромира, она зашипела, выгнулась дугой и, сверкнув глазами, юркнула в узкую щель под крыльцом.
Смех повторился. Игривые нотки зазвучали яснее.
Погань!
Ледорез ругнулся и семимильным шагом двинулся к грубому срубу под куцей двускатной крышей. Снеженика настояла, чтобы он прихватил серебряное блюдце-зеркальце с собой, и Яр понимал, что пустит его в ход без колебаний. В том, кто сидит в колодце, он не сомневался ни секунды.
Однако тёмное каменное жерло оказалось абсолютно пустым. Лишь на дне тихо плескалась прозрачная вода.
Чёрт…
Яромир выпрямился, повернулся и… чуть не поседел. Прямо за ним стояла Наталка – босая, бледная, как полотно, простоволосая, с пустыми остекленелыми глазами и безвольно повисшими вдоль туловища руками. Рот хуторянки был нелепо приоткрыт, на белой шее краснел укус. К сожалению, совсем не комариный.
Яр скрежетнул зубами и стиснул кулаки. " С таким приживальцем бед не оберёшься", – сказала она и, похоже, оказалась права.
– Выходи, – хрипло выцедил Ледорез, мрачнея пуще прежнего. Совсем недавно он хотел спать, теперь им владело другое желание: оторвать голову несносной упырице.
Смех прозвенел серебряным колокольчиком. Взвился к звёздам, отразился эхом в глубине колодца, зашелестел берёзовой листвой.
Яромир сощурился. Каждый мускул напрягся в ожидании схватки. Откуда тварь появится? Спрыгнет сверху? Накинется сзади? Или, может…
– Ой, не надо так усложнять! – её губы оказались у самого уха, и Яр молниеносно развернулся. Однако схватил только воздух: Люсинка исчезла и материализовалась за спиной несчастной Наталки. – Ты разве не скучал? Совсем-совсем?
– Отойди от неё, – проговорил Ледорез голосом, похожим на стук камней в ущелье.
– Иначе что? – вампирша обняла хуторянку сзади, как дорогую подругу и мило улыбнулась. – Пустишь в ход серебро?
Яромир ответил мрачным взглядом исподлобья.
– Ахахах, не смеши! – мертвячка мотнула головой, отбрасывая густые рыжие локоны. – Я выпью её прежде, чем ты сделаешь шаг.
Ледорез шумно выдохнул. Своей шкурой он рискнул бы, не задумываясь, но жизнь беременной женщины – другое дело. К тому же, Наталка оказалась в лапах монстра по его вине…
– Чего хочешь?
Люсинка мечтательно зажмурилась. Нежно поцеловала бесчувственную хуторянку в бледную щёку, потом в шею и промурлыкала:
– Того же, чего и прежде. Твоё тело. Твою кровь. Твою страсть. Твою душу…
– И скалку, чтобы закатывать губу, – добавил Марий, подбираясь к ней. – Ну и дрянь! Хотя сиськи что надо.
Яромир сложил руки на груди и скривил губы.
– Не высока ли цена за жизнь деревенской бабёнки?
Лукаво улыбаясь, упырица склонила голову набок. Сверкнула зелёным глазом.
– Ох, вижу, ты ещё не понял, глупый маленький бычок. – Она вскинула руку и надкусила запястье. Кровь её казалась чёрной, как дёготь. – На весах не просто жизнь бабёнки, а судьба всего Предгорья. Я обращу эту сладенькую несушку, и её охватит такой голод, что к новой луне на погостах не останется места для свежих покойничков.