Страница 60 из 108
Глава 31
Камень с отверстием посередине казался совершенно обычным. Такие, вроде, ещё куриными божками называют.
– Что он может? – спросил Яромир, удерживая странный подарок за продетый сквозь дырку шнур. Булыжник явно не простой. Чтобы понять это, необязательно быть чародеем.
– Сердцекамень сдерживает пагубу, пока меня нет рядом – это главное. А ещё, в случае опасности вернёт тебя в Холмы, где бы ты ни находился. Надо всего лишь… – Она ухватила куриного божка, сжала в ладони и крепко зажмурилась. – Сконцентрироваться и послать импульс.
Яр посмотрел скептически.
– Я не владею магией, – напомнил он.
– А тебе и не требуется, – Снеженика по обыкновению пожала плечами. – Артефакт заряжен на полную мощь. Для перемещения силы хватит, а потом я снова его напитаю.
– Звучит вполне логично, – подпел Марий, расхаживая у коновязи взад-вперёд. – Разумная предосторожность и отличный шанс слинять, если ситуация выйдет из-под контроля.
Ледорез повесил амулет на шею. Выжидающе глянул на девчонку. Что дальше? Путеводная нить? Говорящая кукла? Поющий меч?
– Вообще такого не бывает, но если ты настаиваешь… – улыбнулась она краешком губ.
– Ты обещала меня не читать.
– Прости. Не удержалась. Порой тебе в голову приходят невероятно затейные мысли.
Яромир фыркнул. Вот же коза! Но снарядила его знатно: куча разнообразных зелий, чудодейственных мазей и порошков еле уместилась в седельной сумке. Особенно Яр оценил грандиозный запас еды и волшебную флягу, в которой никогда не кончалась вода.
Меч Ледорез приспособил к седлу, кинжал оставил в поясных ножнах, а метательные ножи спрятал за голенищами сапог. Проверил подпругу, поправил попону, погладил Каурую п
о
носу и сунул ногу в стремя.
– Помнишь, что делать, если кошмары вернутся? – спросила господарка, когда он уселся в седло.
Яр кивнул.
– И ни в коем случае не снимай сердцекамень – иначе пагуба тебя проглотит.
Снова кивнул.
Всё казалось каким-то невероятно странным и неправильным: никто и никогда его так не провожал. А тут…
Девчонка выглядела какой-то… встревоженной, что ли. Из-за чего, интересно, она волнуется? Боится не получить заветных ключей? Скорее всего.
Вон как побледнела. И глаза блестят как в лихорадке. Думает, видать, он рванёт куда-нибудь на край земли, наплевав на все договорённости. Продаст кобылу, сядет на корабль, и ищи ветра в поле.
– Я не нарушу слова, – сказал Ледорез.
– Знаю, – кивнула она и, подняв голову, посмотрела так, что сердце ёкнуло. – Будь осторожен.
Он хотел сказать, что всегда осторожен, но воздержался: последние его выходки не имели с осторожностью ничего общего. Скорее, даже наоборот. Поэтому Яр просто кивнул. Цокнул языком и послал Каурую вперёд неспешным шагом.
У самых ворот Ледорез ощутил спиной пристальный взгляд и обернулся.
Снеженика не ушла. Она стояла, зябко кутаясь в шаль – рассвет выдался промозглым и ветреным. В серых глазах плескалась бескрайняя, словно заледенелая степь, тоска. Захотелось как-то утешить девчонку. Ободрить. Да только Яр понятия не имел, как это делается.
– Скажи что-нибудь доброе, – подсказал бредущий рядом Полумесяц. – Ласковое.
Ничего доброго на ум не приходило. Ласкового тем более.
– Я вернусь, – бросил Яромир, поймав грустный взгляд девушки. – Клянусь глазами.
Ответа ждать не стал: пришпорил разленившуюся конягу и перешёл на бодрую рысь.
– Она к тебе неравнодушна, – заметил Марий, когда они свернули в лес, и замок скрылся из виду.
– Она неравнодушна к моей устойчивости к магии, – угрюмо отозвался Яр. – Ей нужен тот, кто раздобудет ключи и доставит их в Холмы. Вот и всё.
Полумесяц покачал головой.
– Зря ты так.
– Нет, – Яр свернул на тропу, ведущую к границе, – не зря.
– Что? Боишься влюбиться? – съехидничал покойник.
Ледорез глянул на него искоса и чуть скривил губы.
– Вовсе нет. Просто разумная предосторожность.
Путь через лес занял меньше дня. Оно и понятно: сколько миль он исходил по зачарованным чащобам, пока Хозяйка лежала при смерти? Не счесть! Зато теперь без труда определял нужное направление, узнавал каждую кочку, корягу или пень, с уважением кланялся внимательно наблюдающим за ним древням. Когда проезжал мимо Топкого берега, мавки повылазили из воды и, устроившись на замшелом валуне, принялись дразниться, демонстрируя полупрозрачные прелести. Ледорез строго зыркнул на них, и русалки заохали, изображая непереносимые сердечные страдания, а потом расхохотались и занырнули обратно в мутную трясину.
Непролазные колючие заросли расступались перед ним, валежники и буреломы исчезали с дороги, а гигантские мухоморы, потешно прыгая на толстых ножках, выстраивались в шеренгу и почтенно склоняли крапчатые красно-белые шляпы.
Догадаться, кто организовал всю эту феерию, труда не составляло.
Вот же…
Ближе к вечеру лес начал заметно редеть. А когда на небе зажглась первая звезда – растаял вовсе.
Лежащий на отшибе хутор Яр узнал сразу. Как и длинноусого старика в широкополой соломенной шляпе. Хуторянин сидел на крыльце и курил трубку, пуская дым кольцами, как обычно делал Бахамут.
– Мира дому, – приветствовал Яромир и спешился. Потянул Каурую за повод.
– И тебе мира, пане. – Старикан подслеповато сощурился, привстал, опираясь на клюку, и шагнул навстречу. – Ой-ей! Да неужто?
Ледорез дал как следует себя рассмотреть. Хозяин охнул и заголосил:
– Сноха! Сноха! Подь сюды! Тут тваво героя принесло, который у нас в ростепель всю репу стоптал. Ишь, ты! Погляди-ка! Жив живёхонёк!
Видимо, чтобы удостовериться в последнем, старец крепко хлопнул Яромира по плечу.
– Жи-ив… – протянул довольно. – Пощадила, чай, Хозяйка-то?
– Пощадила.
А ещё воскресила и наделила бессмертием…
– А какая она из себя?
Образ миниатюрной чудаковатой девушки мгновенно встал перед глазами, и на душе отчего-то стало тепло и уютно. Какая она?
Леодрез задумался, подбирая нужные слова, и в итоге выдал то, что сам когда-то услышал:
– Она не такая. Не такая, как другие. – Да, пожалуй, лучше и не скажешь.
Марий бросил на него цепкий взгляд и, улыбнувшись краешком губ, покачал головой. Однако дед описания не оценил: старика волновало другое.
– Что, взаправду три сиськи?
– Не считал.