Страница 46 из 57
Глава 18
Окружавшие меня адепты затаили дыхание, даже Идж перестал елозить под мантией. А декан Спур заговорил о событиях мифологической давности, когда Мундус был не более чем скоплением неисчерпаемых энергий и элементарной пыли, управляемой гравитационной силой миллиардов новорождённых солнц. Из этой беспорядочной круговерти возникли звёздные системы и планеты. Но прежде чем они окончательно сформировались и остыли, появились первые самосознательные существа — спириты. Они не имели плоти и, как порождения чистой энергии, просто дрейфовали в потоках космического эфира, питаясь энергией звёзд, лун и солнц. Мундус продолжал развиваться, и планеты новорождённой галактики породили новые формы жизни, состоящие из материи. Возникли первые цивилизации материальных существ. Эти древние цивилизации достигли небывалого развития, смогли путешествовать между звёзд, и то, что рано или поздно они обнаружат спиритов, стало лишь вопросом времени. Их столкновение вылилось в ужасную войну, едва не уничтожившую всю жизнь на просторах Мундуса. Многие расы были стёрты с лица планет, а потерпевшие поражение спириты были распылены на мириады частиц. Искры магии, вспыхивающие с тех пор в представителях разных рас и миров, и есть те самые частички спиритов, заряженные неисчерпаемой энергией Мундуса. Межмировая Академия была создана специально, чтобы собирать все эти искры-частички и превращать тех, в ком они проявились, в могучих, а, главное, сознательных магов, готовых принести пользу Мундусу и прочим мирам.
— Это — общая история Мундуса, — звучал тихий голос декана. — Но к ней есть и добавление. Более тёмное, более зловещее, касающееся в первую очередь нас, менталистов. Пространственное безвременье или Пустота, связующая планеты невидимой паутиной, на самом деле совсем не пуста. В ней обитают Те-Кто-Ждёт —бестелесные и вечно голодные твари, мечтающие вырваться в материальный мир и поглотить души всех в нём живущих. В материальном мире они могут существовать только в физической оболочке, овладеть которой могут, лишь овладев разумом оболочки. Но большинство созданий материального мира слишком слабы для подобных манипуляций. Они даже не способны услышать зов тварей Пустоты, и остаются для них невидимыми. В отличие от менталистов. Сила пробуждающегося менталиста — это необузданная сила новорождённого ребёнка, которому даны ключи к божественности. Чистая, не ограничиваемая обучением или опытом ментальная магия может погубить всё живое вокруг, и её ослепительное сияние манит Тех-Кто-Ждёт. В своём вечном голоде они тянутся к мерцающему свету души менталиста и, как одержимые, стремятся проникнуть в наш мир, чтобы овладеть этой душой и поглотить все остальные, какие смогут найти. Чем необузданнее магия менталиста, тем заметнее он для Тех-Кто-Ждёт, и тем неодолимее для него сила их притяжения.
Декан Спур замолчал, как бы давая время осмыслить его слова. А я ощутила знакомое касание к моему разуму, о котором со вчерашнего дня уже забыла, и неожиданно для самой себя выпалила:
— А что происходит с менталистами, если Те-Кто-Ждёт всё же завладеют их разумом?
— Они становятся одержимыми и очень опасными, — декан будто ждал моего вопроса. — Такие менталисты могут нарушить границы реальности и впустить сюда тварей. Могут дать им плоть и превратить их в осязаемые кошмары.
— Такое уже случалось? — голос принадлежал Ройгосу.
— Увы, да. Последствия были катастрофическими, а ментальная магия стала запрещённой на многие столетия. Но теперь нам вновь дан шанс доказать, что наши выдержка и разум сильнее зова Тех-Кто-Ждёт в Пустоте. Я, как и все магистры нашего факультета, сделаем для этого всё. А теперь пусть каждый из вас зажжёт на этом небе звезду, насколько возможно яркую.
Я скорее чувствовала, чем видела, как адепты неуверенно завертели головами. Но вот в чернильном небе вспыхнул голубоватый огонёк, а за ним ещё несколько…
— А ты чего ждёшь? — зашипел мне на ухо Идж.
Как «зажечь звезду», я не имела ни малейшего понятия. Наверное, просто представить и… Моя звезда, немного крупнее остальных, вспыхнула ярким белым светом.
— Ух ты, Сетри! Это твоя? — шепнул Артар. — Я постараюсь зажечь мою рядом с твоей.
Но уже в следующее мгновение рядом с моей зажглась вовсе не звезда Артара. Большая, зеленоватая, она сияла ярче и ярче, явно пытаясь затмить мою звезду. Ройгос. Ярость охватила меня мгновенно и без остатка. Заглянув накануне в сознание ултуана, я почти испытала жалость. Детство, какое было у Ройгоса, я пожелала бы разве что заклятому врагу. Но как бы жестоко ни обращались с ним родители, я не позволю этому заносчивому существу бороться со своими комплексами за мой счёт! Моя звезда полыхнула и исчезла, а звезда Ройгоса в тот же миг пошла трещинами. Он сопротивлялся. Я чувствовала волны его магии, пытавшиеся остановить мои, и усмехнулась. В мгновение ока несколько паривших в вышине планет закружились вокруг разрушающейся звезды Ройгоса и, сойдясь вместе, размололи её в песок. Ройгос глухо зарычал, а я, уже не в состоянии остановиться, смотрела, как рассыпаются пылью планеты, как вспыхивают и гаснут разноцветные звёзды, как…
— Сетри, остановись! — два голоса прозвучали одновременно.
Один — декана Спура, в моём сознании, другой — Иджа, у моего уха, и я пришла в себя. В тот же миг, видимо, подчиняясь воле декана, небо посветлело и окрасилось в цвет утренней зари. А я слабо вздрогнула… На какое-то мгновение показалось, рядом со мной замерла тень, та самая, которую я видела в моей комнате и в Зале Тысячи Столов во время стычки с Ройгосом. Но наваждение тотчас прошло…
— На этом я заканчиваю лекцию, — объявил декан. — Все свободны, кроме Ройгоса и Сетрии.
Артар неприязненно покосился на Ройгоса и шепнул мне:
— Буду ждать тебя снаружи, Сетри.
Там-Талил, проплывая на плече шилу мимо Ройгоса, показала язык и, пискнув «Гадкий лишайник!», повернулась к ултуана спиной. А Идж, расположившись на моём плече, будто собирался провести на нём весь остаток жизни, с важным видом заявил:
— Представь, в какие ты попала бы неприятности, не останови я тебя только что!
Но декан тут же осадил возгордившегося вайша:
— Ас-сайед Идж, я хочу поговорить только с Сетрией и Ройгосом.
Вайш вскинулся, как кобра, выпустил язык, но спорить с деканом не решился. Сполз на пол и, обиженно шипя, зазмеился к выходу. Мгновение — и в зале остались только Ройгос, делающий вид, что меня не замечает, я и невозмутимый декан Спур.