Страница 28 из 51
Единственным источником звука была посудомоечная машина, в которой после завтрака шумела вода.
Эби перемещалась на цыпочках, как грабитель. «А если кто-то меня увидит?» – подумала она и решила задёрнуть шторы. Но тут же передумала. Что, если кто-то заинтересуется, почему шторы опущены?
Письмо от бабушки Грейс лежало на столе. Эби было тяжело его взять. Она так ужасно обошлась с Луи. И опозорила бабушку Грейс, которая ни одного дня не пропустила в школе. Бабушка всегда рассказывала: «Мы с тремя моими сёстрами любили школу. Не пропустили ни одного дня. Даже когда дождём с ураганом смыло наш мостик через реку, мы положили учебники на голову и перешли речку вброд. И не опоздали на уроки!»
– Ты уверена? – спросил тогда Тео, подмигивая Эби. – Насчёт дождя, моста и реки?
– Совершенно уверена, – ответила бабушка.
– Однажды, – торжественно сказал Тео дочери, – ты расскажешь своим внукам, как дождём смыло Вестминстерский мост
[17]
[Вестминстерский мост – арочный мост зелёного цвета, одна из достопримечательностей Лондона.]
и ты перешла Темзу вброд, и…
Тогда бабушка Грейс принесла коробку с фотографиями и нашла изображение небольшого яркого ручья в доказательство того, что её рассказ был правдой. А Эби кивала ей в утешение и говорила: «Я верю тебе, бабушка». Бабушка ласково ей отвечала: «Моя сладкая Эбигейл».
Прочитать письмо от бабушки Грейс было почти то же, что услышать её голос:
«
Эбигейл, моя сладкая девочка, папа говорит, что ты помогаешь ему во всех возможных делах. Я горжусь тобой и очень рада…
»
Эби, чувствуя себя как никогда виноватой, положила письмо и огляделась в поисках того, чем можно было помочь прямо сейчас. На полу валялись крошки после завтрака. Она подумала, что могла бы пропылесосить, но потом вспомнила, как громко работает пылесос, и вместо этого бесшумно собрала всё щёткой и совком. Мусорное ведро загрохотало, когда Эби подняла крышку, чтобы выбросить мусор. Девочка вздрогнула.
«Жутковато», – вспомнила она слова Полли.
Да.
В её комнате было немного спокойнее. Никто не мог заглянуть в окно на втором этаже и увидеть, что она дома. Если только она не включит свет. Даже её китайские фонарики могут увидеть снаружи. Также не стоит слушать музыку.
А дом скрипел, как обычно. Как будто кто-то опирался на стены.
К счастью, Эби вспомнила про школьную сумку, полную мокрых листов бумаги, обёрток от батончиков мюсли, непарных носков для физкультуры и наспех сделанной домашней работы – по математике, испанскому и английскому. Она всё вытащила, рассортировала мусор, собрала носки по парам и переделала домашнюю работу по правилам бабушки Грейс – переписала математику, сверила ответы и шёпотом повторяла испанские слова, пока они не осели у неё в памяти. Потом открыла книгу, которую они читали на уроках английского. «Дневник Анны Франк»
[18]
[Личный дневник девочки-подростка, в котором описывается повседневная жизнь еврейской семьи, скрывающейся от нацистов. После гибели Анны её дневник опубликовал отец.]
.
Класс Эби проходил её весь семестр. Они читали отрывки, рисовали план дома, создавали свои дневники. Даже сделали постановку сцены вечера в тайном убежище. Эби сыграла роль старшей сестры Анны, Марго. «Анна, ты постоянно сводишь нас всех с ума!» – крикнула девочка. Друзья аплодировали, но учительница заставила её повторить фразу тише, что испортило эпизод.
Всё это происходило в школе, в тёплом светлом классе, в компании весёлых друзей. А теперь, свернувшись калачиком, она читала историю в полной тишине с самого начала – начиная с подарков на день рождения Анны и печенья, которое она поделила между друзьями. События сперва развивались медленно, а потом всё быстрее и быстрее – и вот уже нелепые нашитые жёлтые звёзды, исчезающие одноклассники и страшные секреты сменились узкой деревянной лестницей, ведущей в потайные комнаты на чердаке, где прячется Анна, но никто не должен был об этом узнать.
«О Анна», – думала Эби, кутаясь в одеяло. Теперь она поняла, что учительница была права. В этих тесных тайных комнатах нельзя было говорить громко. С какой бы злобой, страхом или болью они ни перешёптывались.
Так Эби провела всё утро. Потом она на цыпочках спустилась на кухню за печеньем, но задержалась в ванной, раздумывая, спускать ли воду. Затем остановилась в коридоре, прислушиваясь к звуку, похожему на глубокое дыхание, который доносился из комнаты Луи. В конце концов она поняла: это ветер, играющий со шторой.
Дверь в комнату Луи сначала не открывалась, а потом неожиданно распахнулась с таким грохотом, что у Эби замерло сердце. На полу и кровати были разбросаны листья плюща. Вспомнив письмо бабушки Грейс о том, как хорошо Эби помогает по дому, она собрала листья, разгладила скомканное одеяло и закрыла окно. Поправляя шторы, она заметила тисы вокруг кладбища. Был полдень, но среди ветвей словно пряталась ночь. Эби выскочила из комнаты, сжимая листья плюща.
«Больше никогда этого не сделаю», – решила Эби уже у себя. Только не так – запереться от всех и оказаться отрезанной от мира. Жаль, что нельзя спросить у Анны – «Как ты это выдержала?»
Часы растянулись в дни, дни – в недели, недели – в месяцы, месяцы – в годы. Как же медленно тянулось время.
Слава богу, под окном чердака рос каштан, на котором уже осталось лишь несколько ржавых листочков. В ясные дни сквозь его ветви проглядывала голубая эмаль неба. К дереву прилетали птички, а потом исчезали и возвращались уже с друзьями. Прямо на глазах Анны они проживали короткие, яркие моменты своей жизни. В зависимости от времени года они менялись, прямо как деревья. Пушистые комочки, прильнувшие друг к другу в зимние морозы, весной становились самим движением, грациозным и быстрым. По утрам птицы громогласно пели, пока летняя листва не скрывала их в своей зелени. В некоторые малиновые вечера белые чайки рисовали на небе узоры. Проплывали облака. Становилось видно звёзды. Анна подмечала всё. Она надеялась и писала, часто уверенная в скором спасении, но часто и напуганная. Печальная и весёлая, очень юная и очень смелая:
…это хорошее начало интересной жизни.
…я молодая и сильная, просто прохожу через испытания.
…я чувствую, что свобода всё ближе…
…каждый день…
Когда Эби прочитала эти слова, она ощутила отвагу Анны. Страх испарился. В этот самый момент чей-то высокий чистый голос закричал: «Эби! Эби!»