Время зелёного волшебства

Глава 11

По утрам в доме, увитом плющом, не было и тени волшебства. Семья поспешно собиралась в школу и на работу. Макс как следует подкреплялся хлопьями и готовился к очередному дню споров с Дэнни. Тео пил кофе, гладил школьные рубашки, которые не до конца ещё высохли, разгружал посудомоечную машину, делал тосты с бананами, накачивал велосипедные шины и заставлял Луи ему читать. Таким вот сырым холодным утром Эби спустилась и услышала:

– Просто переверни страницу, Луи. Покажи мне слово – любое слово. Тебе не нужно его произносить. Покажи, и я прочитаю.

Луи, невольно заинтересованный, ткнул пальцем. Тео перестал гладить вещи и посмотрел в книгу.

– Слон! – торжественно произнёс он. – Кто бы мог подумать! Это книга про слонов! Почему в ней не нарисованы слоны? Они должны быть!

– Потому что это не книга о слонах.

– Слон! Слон! Слон! – читал Тео, пока пил кофе и пытался развязать узлы на шнурках ботинок Луи.

– Ни одно из этих слов не произносится «слон», – пританцовывая от нетерпения, возразил Луи.

– Извини, приятель, но кто из нас двоих умеет читать: ты или я? Они все читаются «слон», кроме вон того. Оно читается «вот». Пей сок.

Луи посмотрел на «неслоновое» слово Тео. Он не смог удержаться и прочитал его.

– Оно читается «кот».

– И зачем было засовывать кота в целую толпу слонов? – недоумевал Тео.

И тогда Луи чуть не сошёл с ума. Он закричал, что это не книга о слонах. Что это книга о котах. Что и на картинке кот. А «слон» – нигде не написано. Тео это придумал! «Кот вышел из ворот».

– Правда вышел? – переспросил Тео. – Ой, а это почта приехала?

Да, к ним приехала почта. Луи побежал проверять почтовый ящик и вернулся на кухню, сияя от радости.

– Это тебе! – Он вручил голубой конверт Эби. – От бабушки Грейс! На этот раз она не положила цветок. Но здесь фотография, на которой она нюхает прекрасные розы!

– Ты открыл моё письмо? – возмутилась Эби.

– Только чтобы посмотреть, есть ли там ещё цветок.

– Теперь оно испорчено. – Эби оттолкнула Луи и бросилась к мусорному ведру, швырнув в него письмо. – Вскрыто. Помято. Наверняка всё в микробах. Иногда, Луи, я ненавижу…

– Эби, – мягко произнёс Тео.

– Мне всё приходится охранять от него! Рокки. Свою комнату. Теперь ещё и письма бабушки Грейс. Это нечестно!

– Честно! – Луи выглядел очень удивлённым.

– Каким образом?

– Потому что у меня нет никакой бабушки Грейс, нет никаких писем.

– Это не означает, что у тебя будут мои, – возразила Эби.

Луи посмотрел на неё, совершенно сбитый с толку.

– Я поделюсь с тобой, – сказал он наконец.

– Ты ничем не можешь со мной поделиться.

– Я поделюсь мамой, когда она вернётся.

От стыда Эби ещё больше помрачнела. Она не повернулась к мальчику, даже когда он спросил:

– Можно я возьму его, если тебе оно не нужно? – И вынул письмо из мусорного ведра.

– Нет, – тихо произнёс Тео и забрал у Луи письмо. – И больше не открывай чужие письма. Эби, посмотри на время! Ты можешь пропустить автобус! Ты собрала портфель? А ты, Макс?

– Я?

– Не уезжай без шлема. И вряд ли он тебе поможет, если будет висеть на руле. Луи, пошевеливайся! Чисти зубы, натягивай ботинки. Нам уже нужно выходить! Не знаю, что бы мы делали без Эсме, а я забыл ей заплатить. Конверт лежит за часами. Макс, проследи, чтобы она его взяла.

Макс, который только что вычислил, что когда ему будет двадцать два, Эсме будет всего лишь двадцать пять – вполне терпимая разница, тем более что он уже выше её ростом и к тому времени, вероятно, будет водить машину, – почему-то так ужаснулся этой просьбе, что крикнул: «Нет, я не смогу!»

Тео поднял брови.

– Я вернусь поздно и не застану её, – сказал Макс. – У меня сегодня футбол.

Тео посмотрел на него. Его взгляд говорил: «Футбол длится час».

– А потом я буду у Дэнни, – выпалил Макс, загоняя себя в тупик двойной ложью.

– Значит, вы с Дэнни снова друзья? – спросил Тео.

– А тебе какое дело? – вдруг рявкнул Макс. – Мне четырнадцать, и я поступаю как считаю нужным. Я не просил тебя жениться на моей маме! Можешь командовать этим неудачником Луи, но не мной!

– Почему я неудачник? – спросил Луи.

– Слоны! Слоны! Слоны! – передразнил Макс. – Заставил тебя читать!

– Папа помогал ему! – встала Эби на защиту Тео. – Все должны научиться читать!

– И ты можешь заткнуться тоже! – не унимался Макс. – Он умеет читать. Просто не хочет. Ему могла бы помогать мама, если б ей не пришлось уехать на другой край земли, чтобы заплатить за этот дурацкий дом, где тебе так хотелось жить!

– Послушай… – начал было Тео, но было поздно.

Макс схватил велосипед и с грохотом выскочил за дверь, покинув расстроенного Луи, рассерженную Эби и Тео, который обхватил голову руками и приговаривал:

– Хорошо справился, называется! – потом скомандовал: – Луи, обувайся! Эби, бегом на автобус!

Но было слишком поздно. Эби опоздала на автобус. Она знала, что через несколько минут придёт следующий, нужно только подождать. Но место не самое приятное – рядом с остановкой стоял мусорный бак, и повсюду разбросаны мешки с мусором. Кроме того, её наспех собранная школьная сумка не закрывалась до конца и мокла под дождём. Ей хотелось сложить всё заново, чтобы сумка закрылась. Но единственным местом, где можно было это сделать, оказалась низкая ограда вокруг пустой цветочной клумбы. Вид у клумбы был удручающий. Вместо цветов в ней были осколки стекла и коробки от фастфуда. Кому-то не понравился карри, и его разбрызгали повсюду. Эби сморщилась от отвращения и отошла. Она случайно наклонила сумку, и всё содержимое вывалилось на землю. Ручки разлетелись в разные стороны. Испорченные листы с эссе ей пришлось отдирать от мокрого асфальта.

Вдруг Эби стало невыносимо грустно – из-за клумбы, из-за остановки и всего несчастного утра.

«Пойду домой», – решила девочка.

В двух шагах от дома она засомневалась. Раньше Эби никогда без причины не пропускала школу. Она знала детей, которые так поступали. Но их не воспитывала бабушка Грейс.

– Сейчас она на Ямайке, – напомнила себе Эби. – Командует кем-то ещё.

Она нащупала в кармане ключ от двери.

До этого она никогда не оставалась в доме одна и не замечала, насколько он велик. Эби почувствовала себя так, словно оказалась единственной книгой на полке. Одинокой, как последняя спичка в коробке. Но и под наблюдением, как если бы все птички бабушки Грейс слетелись к окну и спрятались в плюще.