Страница 15 из 51
Глава 5
Через день или два после того, как Эби чуть не упала и уронила книгу сквозь время, пространство и логику в южные воды Тихого океана, она прекратила читать. Девочка оставила «Путешествие на “Кон-Тики”» в «комнате лошадки» и закрыла дверь. Она старалась не думать, как плот качался на волнах и как её волосы покрылись брызгами морской воды. Она сказала себе: «Это был сон. Ты уснула».
«Да, но книга намокла», – возразила девочка самой себе.
«Наверное, перед тем как проснуться, ты уронила её в лужу».
«Какую лужу?»
«Лужу от дождя. Наверное, пол залило, когда кто-то открывал окно».
«Солёного дождя?»
Эби отмела мысль о соли.
«Не забывай про звук! – продолжало крутиться у неё в голове. – Звук как от морской раковины! И не говори, что это был всего лишь ветер в трубе!»
«Да, вероятно, это был ветер в трубе», – подумала Эби несколько дней спустя, когда доделывала домашнюю работу у себя в комнате. Порывистый осенний ветер шумел в листве плюща. Может ли воздух в трубе звучать как морские волны? Эби решила, что нужно спуститься в «комнату лошадки» и послушать.
Это был один из редких дней, когда Тео вернулся домой рано. Они с Луи были в ванной комнате и набрали ванну до краёв. Тео давал Луи уроки плавания под водой и одновременно убирал в ванной, раскладывал бельё и подстригался, так как времени на парикмахерскую у него не было. Проходя мимо двери, Эби услыхала взрыв смеха и остановилась.
– В зеркале ничего не видно! – услышала она жалобы Тео. – Всё запотело! С какой стороны надо ещё убрать, слева или справа?
И потом послышался голос Луи – Луи, который не мог отличить лево от право:
– Здесь! Здесь, здесь возле уха… Не этого уха, другого!
И снова раздался смех.
Эби почувствовала укол горькой и мучительной ревности. Эту игру в стрижку они с папой придумали, когда она была маленькой. Это было частью её детства. Сотни раз они вместе играли в эту игру. А теперь она досталась Луи. Те же самые шутки («У-у-у-у-у-у-у-упс!»). То же притворно-взволнованное самолюбование («Я уже хорошо выгляжу, Луи?»). И хуже всего – обрывки песни, которая принадлежала только ей и Тео, сколько она себя помнила.
«Моя песня!» – подумала Эби, даже не представляя себе, сколько детей в отделении «Скорой помощи» – пока их осматривали, промывали и зашивали им раны, бинтовали, подносили чашку для сплёвывания, катили по коридору – успокаивались под звуки этой самой мелодии.
Когда-то, задолго до того как Эби могла что-то помнить, были мама, папа и она. Их было трое, и Эби чувствовала тесную связь с семьёй. Но всё разрушилось.
Потом появилась бабушка Грейс, которая за десять лет любви не оставила у Эби сомнения в том, что единственная внучка является центром её мира. Пока бабушка Грейс не умчалась на Ямайку.
И теперь казалось, что Тео тоже может без неё обходиться. Ей оставалось только ворваться в ванную и испортить веселье страшным воплем: «Придумай другую игру для Луи! Другую игру и другую песню! Эта – моя!»
Но она так не сделала. Эби мужественно спустилась по лестнице и подошла к закрытой двери в «комнату лошадки».
Ветер завывал в трубе порывами сухого пыльного воздуха. Ничуть не похожего на морской.
До Эби всё ещё доносились плеск воды и смех. А в памяти всплыл вкус соли.
«Я знаю, почему люди сбегают», – с горечью подумала девочка. Но поскольку ей было некуда бежать, она открыла дверь в «комнату лошадки». Книга лежала в точности там, где Эби её оставила. Внезапно Эби начало к ней тянуть, как тянет к себе нераспечатанная посылка или падающая звезда, при виде которой ещё не загадали желание, или новая возможность. Девочка взяла книгу. Но та не открывалась. Страницы слиплись. В холодной сырой комнате книга всё ещё не высохла.
– Это НЕЧЕСТНО! – возмутилась Эби всему на свете и побежала на кухню, положила книгу в микроволновку, выбрала режим «автоподжарка на высокой мощности» и нажала на «старт».
Результат был незамедлительный. Серебряные буквы разлетелись искрами, и запахло жареной рыбой. Эби с ужасом подумала, что засунула в микроволновку океан. Зато Макс, который сидел в углу и пытался закрепить цепь на перевёрнутом вверх колёсами велосипеде, поднял наконец глаза и заговорил.
– Ты что тут творишь? – возмущённо спросил он.
– Я пыталась высушить книгу, – ответила Эби. Она открыла окно и помахала кухонным полотенцем. – Почему она пахнет рыбой?
– Это клей, – заявил Макс. – В старые времена клей делали из рыбьих костей, конских копыт и прочей гадости. В микроволновке вообще нельзя ничего сушить. Я один раз попробовал высушить кроссовки. Я ж не знал, что крепления вокруг шнурков металлические.
– И что случилось? – спросила Эби, немного оживляясь. Так дружелюбно Макс уже давно не разговаривал.
– Они сверкнули синим пламенем и загорелись, – ответил мальчик. – Про что книга?
– Про плот.
– Расскажи.
Эби начала, хотя ей всё ещё было тяжело разговаривать, особенно с Максом.
– Много лет назад люди построили плот из брёвен, чтобы посмотреть, смогут ли они переплыть Тихий океан. У них был попугай, а в воде плавали летучие рыбы.
– Здорово, – сказал Макс таким голосом, будто уже пожалел, что спросил.
– Я много пропустила вначале.
– Я бы тоже так сделал, – отозвался мальчик.
– Тут есть рисунок. – Эби осторожно разъединяла всё ещё мокрые страницы, чтобы найти картинку в конце. – Эти брёвна были очень скользкие. Если встать не туда, как я… – Она замолчала.
– То что?
– Ничего, – ответила Эби. Она не хотела, чтобы Макс посчитал её сумасшедшей. – Почему мой отец купает Луи?
– Ну кто-то ж должен, – сказал Макс.
– Я имею в виду, почему так рано?
– Думаю, чтобы подбодрить его.
– А что случилось?
– Я принес из школы географический атлас. Луи увидел его и попытался вычислить, где находится мама.
– Он соображает в картах?
– Нет. То есть сперва не соображал. Я показал ему, где находится мама, но он ничего не понял. Он обрадовался и воскликнул: «Ой, это недалеко! Мы можем приехать?» Чтобы он понял, я объяснил ему, как это далеко. Я показал ему Шотландию, куда мы все ездили во время медового месяца родителей…
– Это вспоминать противно, – заметила Эби.