Живые мертвецы Далласа

– У всех свои недостатки, – сказал он. – К тому же, ты знаешь, у нас с Лиз все довольно серьезно. Думаю, все знают, что Лиз и салфеткой не поделится, не говоря уж о парне.

Он был прав. Семья Лиз возвела принцип «Не одалживай» в абсолют.

– Ты тот еще фрукт, братишка, – сказала я, переводя разговор с Лиз и ее родни на самого Джейсона. – Есть много людей, которые хуже извращенцев.

– Например?

– Воры, предатели, убийцы, насильники…

– Ладно-ладно, я понял твою мысль.

– Надеюсь, – сказала я. Разница между нами меня печалила. Но я все равно любила Джейсона: у меня не осталось никого, кроме него.

Я увидела Билла и Порцию тем же вечером. Они проезжали по Клейборн-стрит в машине Билла. Порция повернула голову к нему, о чем-то рассказывая, но Билл смотрел прямо перед собой. Его лицо ничего не выражало – по крайней мере, так мне показалось. Меня они не увидели. Я выходила из отделения банка, в который зашла по пути на работу.

Одно дело – слышать об их отношениях, другое – увидеть их вместе. Я почувствовала, как меня переполняет ярость. Мне показалось, что теперь я понимаю реакцию Билла на гибель друзей. Я хотела кого-нибудь убить – просто не понимала кого.

Тем вечером Энди был в баре. Он сидел за столиком, который обслуживала Арлин. Я была этому рада, потому что выглядел Энди паршиво. Он был небрит, одежда на нем – измята. Перед тем, как уйти из бара, он подошел ко мне. От него разило алкоголем.

– Забери его, – он почти хрипел от ярости. – Забери своего гребаного вампира, и пусть он отстанет от моей сестры.

Я не знала, что сказать Энди Бельфлеру. Я просто смотрела на него, пока он не убрался из бара. Мне подумалось, что сейчас мало кто удивился бы истории с трупом в его машине так же, как пару недель назад.

Следующей ночью у меня был выходной. Напряжение немного спало. Была пятница, и я почувствовала, что устала от одиночества. Я решила, что схожу на футбольный матч местных старшеклассников. Это было распространенным в Бон-Темпсе развлечением – пятничную игру обсасывали со всех сторон во всех магазинах до вечера понедельника. Запись крутили по местному каналу дважды, а многообещающие игроки становились кем-то вроде знаменитостей.

На игру нельзя было прийти растрепанной. Я собрала верхнюю часть волос в хвост, а остальные завила. Тугие кудряшки рассыпались по моим плечам. Синяки успели сойти. Я накрасилась по всем правилам – использовала даже карандаш для губ. Я надела черные трикотажные брюки и красно-черный пуловер. Еще на мне были черные кожаные ботинки и золотые серьги в виде колец, и я повязала поверх резинки красно-черный галстук – угадайте форменные цвета нашей школы.

– Вполне неплохо, – сказала я, глядя на себя в зеркало. – Вполне, черт побери, неплохо.

Я накинула черную кожаную куртку, взяла сумку и поехала в город.

На стадионе было полно знакомых. Меня поприветствовало человек десять, еще столько же сказали, как хорошо я выгляжу, но… я чувствовала себя ужасно. Едва осознав это, я растянула губы в улыбке и осмотрелась, разыскивая свободное место.

– Сьюки! Сьюки! – Тара Торнтон, одна из моих немногих школьных подруг, позвала меня с верхнего ряда. Она изо всех сил махала рукой, и я, улыбнувшись, начала подниматься к ней, по пути продолжая здороваться со знакомыми. Среди них были Майк Спенсер, владелец похоронного дома, одетый в среднезападном стиле, хорошая подруга моей бабушки, Максин Фортенберри, и ее внук Хойт, который приятельствовал с Джейсоном. Еще я заметила Сида Мэтта Ланкастера, пожилого адвоката, устроившегося рядом с женой.

Тара сидела рядом со своим женихом Бенедиктом Талли, которого, к сожалению, так и не перестали звать Эггсом. С ними сидел лучший друг Бенедикта, ДжейБи дю Рон, и от его вида у меня начали подниматься настроение и просыпаться подавленное либидо. ДжейБи как будто сошел с обложки дамского романа – таким он был красивым. К сожалению, как я успела выяснить за пару наших свиданий, мозгов у него не было совсем. Рядом с ним мне не приходилось защищаться от посторонних мыслей – ДжейБи попросту ни о чем не думал.

– Привет. Как у вас дела?

– Отлично! – сказала Тара, улыбаясь, как во время вечеринки. – Что насчет тебя? Мы тысячу лет не виделись!

Ее темные волосы были подстрижены «под пажа», а губы она накрасила так ярко, что от них можно было бы прикурить. Одета она была в черное и белое, но на шее болтался красный шарф – видимо, для поддержания командного духа. Они с Эггсом пили из одного бумажного стаканчика, купленного около стадиона. Со своего места я чувствовала запах бурбона.

– Подвинься, ДжейБи, и дай мне сесть с тобой, – сказала я, улыбнувшись вместо ответа.

– Конечно, Сьюки, – сказал он.

Похоже, он был рад меня видеть. Это было частью его шарма, наравне с идеальной улыбкой, абсолютно прямым носом и мужественным, но привлекательным лицом – его хотелось ласково потрепать по щеке. Еще у него были широкие плечи и тонкая талия. Ну, уже не такая тонкая, как раньше, но ДжейБи, в конце концов, был человеком. Я устроилась между ДжейБи и Эггсом – тот повернулся ко мне с небрежной улыбкой:

– Хочешь выпить, Сьюки?

Мне не очень-то нравилось пить, потому что я регулярно видела пьяных.

– Нет, спасибо, – сказала я. – Как ты поживаешь, Эггс?

– Неплохо, – сказал он, подумав. Он выпил больше, чем Тара. Он выпил слишком много.

Мы болтали об общих друзьях и знакомых до кик-оффа

[5]

[Кик-офф – стартовый удар в американском футболе, ввод мяча в игру.]

. После него главной и единственной темой для разговора стала игра. Точнее, Игра, потому что каждая из них вошла в коллективную память жителей Бон-Темпса: ее не уставали сравнивать с предыдущими, а новых игроков – со старыми. С тех пор как я научилась удерживать свои щиты при таком скоплении народа, подобные события начали приносить мне удовольствие. Теперь, по крайней мере, я могла притвориться, что люди верят в то, о чем говорят.

ДжейБи придвигался ближе и ближе, попутно осыпая меня комплиментами насчет волос и фигуры. В детстве мать ДжейБи сказала ему, что польщенная женщина – счастливая женщина, и эта простая философия время от времени ему помогала.

– Ты помнишь того доктора из больницы, Сьюки? – неожиданно спросил он, когда началась вторая четверть.

– Да. Доктор Соннтаг. Вдова. – Для вдовы она была очень молодой. Для доктора, в общем, тоже. Я познакомила их с ДжейБи.

– Мы какое-то время встречались. Мы с доктором, – сказал он почти удивленно.