Методика выживания

– Вы не могли бы сменить тон, командор. Все-таки перед вами не солдафон, а интеллигентная женщина, – всхлипывая, ответила Дарси.

Должного эффекта, на который так рассчитывала Пенелопа, ее слова не произвели.

– Вот как!? – оживился Родимов и повернулся к «Зубатке». – Ну-ка, Лера, расскажи-ка этой интеллигентке, ты тоже чувствуешь себя женщиной?

В ответ громко расхохоталась не только Валерия. Сара и Изабелла тоже смеялись взахлеб, причем ни капельки не стеснялись присутствия тех, кто по сути дал им путевку в новую жизнь. Только Мойра скромно помалкивала.

– Я переступила порог женственности в шестнадцать лет, сэр. Тогда, когда впервые пришла в группировку «зареченских». Если бы я назвала себя девушкой, меня бы и использовали как девушку, отношение было бы именно то же. А я желала быть равноценным бойцом… Обычно я никому не рассказываю, но так и быть, командор, раз вы желаете, этой накрахмаленной кукле я вкратце скажу… Первым, кому я подарила улыбку Пиноккио… надеюсь, сказки в детстве читала, чума? Должна помнить рот Буратино от уха до уха… таким же стала вонючая перегаром пасть моего отчима. Для этого скота я была как раз девушкой, и положил он с прибором на то, сколько мне лет. Сначала загнал в могилу мою мать, забил, сука пьяная, а потом изнасиловал меня… Так вот, он был еще жив, когда я отрезала ему тот самый орган и засунула в глотку, предварительно увеличив ее до названного размера… Впоследствии меня боялись даже в нашей бригаде. И я там была не одна. Мы держали весь город. Чужих или гастролеров валили наглухо сразу. Никого не пускали… Женщина! Ха.

Не такой ответ желал услышать Родимов. Признаться, откровенность Валерии Голубевой поразила его самого. Однако, надо держать руку на пульсе.

– Пенелопа, сейчас ты приведешь себя в порядок, и я прогуляюсь с тобой до жилых отсеков рейнджеров, пехотинцев, штурмовиков или даже пилотов. Там тебе в очень простой и доходчивой форме объяснят истину.

Станислав смерил злосчастную докторшу взглядом хищника. Постарался избавиться от эмоций. Едва ли. Все же заговорил сдержаннее.

– Видишь ли, заряд бластера, пуля, луч лазера или порция плазмы мгновенно уравнивают разницу полов. Они ее просто не видят. И если боец линейной пехоты-мужчина берется за ручку ящика с боекомплектом для МЕХа, а с другой стороны этот же ящик берет невысокая девушка, она, естественно, не в состоянии поднять свою часть ноши одна. Но все остальные мужчины заняты делом, поэтому с ней рядом становится еще одна девушка. И они несут ящик к машине, ибо в точности знают: одному рейнджеру, даже если он и крепыш, тяжелого ящика не донести. В строевых подразделениях вспоминают о том, что они девушки, скажем, во время увольнительной или отпуска, когда сидят в баре, идут танцевать или прогуляться с приятелем. Второй случай, когда ложатся спать в кубрике, потому что, в отличие от душа и туалетов, спальные помещения разделяются. И третий случай от самой девушки не зависит. Ей напоминает о том, кто она есть, Природа-матушка.

Сейчас Станислав сверлил взглядом Пенелопу Дарси так, словно она нанесла ему неизгладимое оскорбление.

– Скажи, Пенелопа, почему ты помалкиваешь о том, что ты женщина, когда проверяешь банковский счет? Почему ты не помнишь, что работаешь по упрощенному распорядку? Смены женского персонала на два часа короче смен ваших коллег мужского пола? Откуда я знаю? Прямо сейчас вижу график на стене у тебя за спиной… Почему ты не вспоминаешь о том, что ты выклянчила у Картера льготы для женской части вашего коллектива, когда садишься за обеденный стол? Это я видел сам в нашей столовой. Ты не испытываешь перегрузок, живешь на поблажках, так почему ты без зазрения совести жрешь за обе щеки доппаек? Он тебе не положен. Но ты не помнишь об этом. Не выгодно помнить. И так повсюду. Во всем… Так вот вам мое волевое решение!

Станислав опять призадумался, как бы удачнее сформулировать мысль. Обратился непосредственно к Картеру.

– Док, графики уравнять. Смены по шесть часов, но для всех. Распорядок разработайте сами. Те, кто не стоят на ночных вахтах, не выходят в помощь медперсоналу базы и не участвуют в процессе фильтрации на посту оперативного дежурного, доппаек не получают. За этим я прослежу. И оклады ваши завтра же проиндексируют. Командор Гросс мне в этом с удовольствием поможет. Чтобы получать равное содержание и работать нужно на равных. Следующее. Несмотря на вашу стерильность в отсеке, с завтрашнего дня тут будут выставлены посты комендантских рейнджеров. Это во избежание повторения инцидента. И последнее… Запоминайте сейчас, потому что напоминать я не буду. Можете спросить у ваших воспитанниц, чем заканчивается неповиновение… Не дай бог, если кто-то из вас оторвет свой зад от рабочего места хоть на минуту и оставит на столе опасные химикаты, секретные документы или что-нибудь из того, с чем он работает. Упаси вас Господь! Вы находитесь на секретном объекте. Пора бы понимать, господа «ботаники». Не плачьте потом: «да я всего на секунду выскочила пи-пи». Мне абсолютно плевать, что вам понадобится целый час для сбора инвентаря и документации. Думайте об этом заранее. Хватит извечного бардака и недовольств нытиков. Пинок под зад! Летите в свободном парении. Это не ваша квартира, а секретная военная база…

Каждое слово Родимова отражалось очередной болезненной гримасой на лице слушателей, будто Станислав не разговаривал с ними, а хлестал наотмашь по физиономии. И он продолжал говорить.

– Пенелопа, ты очень грамотно зачитывала права комендантским рейнджерам и командору Гроссу. Почему же ты забыла о своих обязанностях? Или тебе снова не выгодно помнить о них? Выгодно помнить лишь о правах? Ты получила разрешение главы лаборатории на то, чтобы выпустить из камеры подопытную? Кто позволил тебе открывать дверь? Сердобольная, как сказала Валерия? Пожалела? Холодно было бедной девочке? А башку свою яйцеголовую ты включить не могла? Лерка вот, сразу сообразила. Так у нее и среднего образования нет, а у тебя два высших еще и аспирантура.

Теперь Стас присел на крышку стола и ткнул пальцем в непробиваемое стекло, разделяющее помещения.