Методика выживания

– Это в моей лаборатории, – побледнев, сообщил док.

Но Родимов уже бежал к помещению, откуда доносилась отборная нецензурная брань. Следом послышался звук глухого удара и падения чего-то или кого-то. И снова крик. Женский.

Звукоизолирующий слой покрывал толстые стены отдельных модулей. Внутри каждого обособленного отсека помещения разделялись обычными офисными перегородками. По этой причине несколько сотрудников блока, услышавших выстрел, тоже выскочили из рабочих кабинетов. Заметив Родимова, не спешили встревать.

В лаборатории Картера, а точнее – в помещении наблюдения за операционной, отделенном армированной стеклянной стеной от основной секции, с мозгами, выбитыми из головы пистолетным выстрелом Изабеллы Моне, на полу лежало обнаженное тело смуглокожей девушки.

Рядом с француженкой стояли настороже Сара и Мойра. Валерия же ногой прижимала к полу голову какой-то женщины в медицинском халате. Не реагировала на то, как плененная корчилась, очевидно от нестерпимой боли. Похоже, несчастная предварительно получила сильный удар в живот. И еще двое сотрудников оказывали помощь коллеге-мужчине. Останавливали кровь, текущую у того из неглубокой раны на шее.

Тут же, в разных местах на полу, среди сваленных медицинских отчетов, журналов наблюдения, листов с результатами анализов и частично мозгов, валялся кусок пробирочного стекла, весь испачканный кровью.

– Курица облезлая! – ругалась «Зубатка». – Овца безмозглая. Прибить тебя тоже, лохудра сердобольная? Смотри, что натворила!

– Отставить! – громко скомандовал Стас. – Всем успокоиться. Минуту даю. Время пошло.

Ох и удивился же Станислав, когда Валерия Голубева убрала ногу и отошла к «сестрам» по оружию, ибо с пола поднялась, едва справляясь с неотступающей болью в области живота, никто иной, а Пенелопа Дарси, правая рука доктора Картера по его же собственному признанию.

– Пенелопа? Вы? – обомлел профессор. – Что все это значит?

Губы испуганной женщины опухли так, что мешали ей говорить. Вероятно, Пенелопа получила удар и по лицу, а Стас сделал напросившийся вывод: именно звук падения Пенелопы он слышал в процессе пробежки по длинному коридору. Пока пострадавшая собиралась с мыслями, заговорил сам:

– Минута прошла. Всем молчать. Не переговариваться. Только отвечать на вопросы.

Затем командор шагнул ближе к практически безголовому трупу.

– Так понимаю, это и есть та, кого пробудили? То есть была.

– Да, – с досадой и горечью в голосе ответил Джонатан Картер. – Это она. Саида аль Хаиди. Двадцать пять лет. Родом из Пакистана.

Теперь Родимов внимательно осмотрелся.

– Я передумал, – объявил он. – Я не буду никого спрашивать, что тут произошло. Вы мне это покажете. Встать всем так, как стояли до начала происшествия. Мертвая девушка, хоть уже и проснулась, полагаю, была еще в помещении за стеклом?

Догадка правильная. Кивком головы Пенелопа ее подтвердила. А Станислав, после того как все участники процедуры вывода пациентки из криосна заняли свои позиции, мгновенно вычислил тех из них, с чьего места открывался наиболее полный обзор. Такими людьми оказались: «Шип Розы» и пострадавший сотрудник.

Стас подозвал их, протянул руки над головами и сосредоточился. Неважно, какие многообразные «красочные» ощущения испытали Изабелла и медик, зато архи важно, что теперь никто не смог бы исказить порядок действий. Станислав его видел словно бы собственными глазами.

– Ясно, – подытожил он результат.

Командор замолчал. Обвел каждого из присутствующих пристальным взглядом и погрузился в продолжительное раздумье. Никто не посмел его отвлекать. Каждый по-своему, но приблизительно представляли, чем сие может закончиться.

– А знаете, док, – произнес Станислав, прерывая молчание. – Я сейчас вспомнил старое русское поверье. Оно гласит, будто бы неприятности и постоянные вопли о том, якобы все пропало, конец, они притягивают к себе такие же неприятности. Те, кто живет в позитиве с верой в лучшее будущее и оптимистично всматривается вдаль, они и в жизни встречаются с похожими настроениями.

Картер выслушал флегматичные рассуждения гостя, но не понял основы.

– Вы это к чему? – спросил док.

Родимов загадочно улыбнулся.

– К тому, что вся эта база, она – словно живая. С первого дня моего прибытия «Сэра-11», как любящая в тайне женщина, узнав о том, что я беспощадно борюсь с халатностью и попустительством, формализмом и наплевательским отношением в любой сфере деятельности, оберегает меня. Куда бы я не пришел: в любой блок, любой отсек, на любой уровень, – везде «Сэра-11» показывает мне протертые до дыр, но особенно уязвимые и мрачные места. Сама база стремится избавиться об заразы. Она будто просит помощи. Вот и сейчас тут, в закрытом медицинском отсеке, «Сэра» показала мне раковую опухоль. Что же, будем ее удалять.

Не слишком-то удовлетворил профессора Картера прозвучавший ответ. Какая опухоль? Какой еще рак?

–Валерия, – обратился Стас к девушке. – Как ты узнала, что новая кандидатка – шахидка? Ты видела документы?

– Нет, командор, сэр, – сразу ответила Лера. – Я не знала до той поры, пока не увидела татуировку у нее на груди возле сердца.

Станислав опустил взгляд, но ничего не смог рассмотреть, так как труп лежал на животе. Переворачивать его Стас побрезговал.

– Что за тату?

– Это начало суры из Корана, сэр. Тату набита на арабском языке. Слова означают: «Нет бога, кроме Аллаха, и Магомед его Пророк». Так метят себя шахиды перед тем как отправиться в Рай. То есть взорвать себя в людном месте или еще как-нибудь, чем там забьют их шизонутую голову не менее шизонутые предводители.

Станислав оценил новую информацию по достоинству.

– Тебе знаком арабский язык?

«Зубатка» небрежно кивнула в сторону Сары.

– Дитя Иудеи, сэр, свободно говорит на арабском. Читает какие-то мудрые древности. Ну и нас с Анжеликой д’ Пейрак приобщила. Когда Сара бубнит под нос в кубрике, хочешь не хочешь, а все равно в голове откладывается. И прикольно, когда пишешь справа налево.

Получив краткие объяснения, командор-майор удовлетворенно кивнул. Заговорил уже с Пенелопой.

– Скажи, зачем ты открыла дверь? Ты тоже владеешь арабским? Думаю, нет. Но он тебе и не нужен. У тебя в руках были подлинные документы, а вот мозгов у тебя не было, тут «Зубатка» стопроцентно права.

Лицо заслуженной ученой дамы, имеющей (как и Джонатан Картер) несколько уважаемых степеней, стало багряным.