Страница 133 из 161
При всем желании для выполнения просьбы Грейс Уокер, особенно на завершающей стадии операции, Станиславу необходима поддержка, а использовать ресурсы Проекта самовольно командор не мог ни при каких обстоятельствах. О чем и предупредил женщину.
Сошлись на том, что Станислав дал офицерское слово, не позволять никому никаких «изучающих феномен экспериментов» ни с матерью, ни, тем более с ее дочерью. Единственным осложнением в новом свете событий стала неизбежность использования эксклюзивных способностей самого командора в сложном процессе. То есть риск потери уникального человека.
Как раз об этом открывшемся обстоятельстве адмирал в данный момент докладывал «на верха».
После естественной смерти последнего представителя основателей всемирной организации его место на посту Председателя Комитета занял никто иной как Ричард Кауфман, небезызвестный могучий банкир.
Разумеется, когда служебная информация дошла до Родимова, Стас не очень обрадовался результатам тайного голосования членов Совета. Точнее будет сказать: вообще не обрадовался. Так или иначе, изменить положение дел он не мог. Приходилось мириться с реальностью. Не привыкать.
Уже поздним вечером позвонил адмирал. Поделился с заместителем двумя «интересными» новостями.
Первая оказалась весьма предсказуемой. Сообщение о способе безотказного проникновения внутрь вражеской охраняемой зоны, да еще с детальным раскладом, поставило на ноги весь Комитет. Соответственно адмирала и командора Родимова срочно вызвали «на ковер». Рано утром назначено чрезвычайное заседание.
Вторая новость в некотором роде превзошла ожидания. Полковник Аналитического Отдела все же решился дать ход сочиненной «телеге». Видимо… короче, уязвленная гордыня пересилила инстинкт самосохранения или попросту размягчила его мозги. Теперь Стасу предстояла неприятная процедура. Придется давать объяснения и по этому поводу…
Ричард Кауфман оказался достаточно рослым рыжим евреем с волевым подбородком и высоким зауженным лбом. Ярко выраженные надбровные дуги придавали лицу этого энергичного шестидесятилетнего человека вид безжалостного хищника. Собственно, в мире бизнеса Кауфман и был настоящей акулой. Тяжелый в общении, но высококлассный профессионал. Так своего прямого начальника когда-то описывал Эрвин Гросс.
Внеплановое заседание Комитета продолжалось четыре часа. На протяжении этого времени вновь назначенный Председатель практически не говорил. То есть он говорил, но предпочитал больше слушать. Пару раз вставил короткую справочку и попросил уточнение.
Все же в Совете заседают не идиоты, и текущее собрание лишь подтвердило уверенность Станислава.
По мере того как командор-майор давал подробные объяснения, делал прогнозы, предоставлял им продуманную аргументацию и так далее, слушатели его не перебивали. Каждый отмечал для себя непонятные моменты, а после окончания доклада Родимова засыпали нескончаемыми вопросами.
Наконец прения улеглись. К неописуемому восторгу Стаса и адмирала им предоставили полную свободу действий. Ответственность, разумеется, возложили тоже на них.
– Я представлял вас немного иначе, – с улыбкой сказал Ричард Кауфман, когда в коридоре подошел к командору. – Признаться, до тех пор, пока мне не показали ваше обличие на стреоголографе, я видел вас невысоким коренастым мужчиной с кривыми ногами и несоразмерно длинной рукой.
Подобное нелестное описание удивило Родимова. Стасу даже стало обидно.
– Обезьяной, что ли? – лоб в лоб спросил он.
Кауфман на минуту умолк. Потом вдруг сдержанно улыбнулся и заговорил иным тоном.
– Простите, Станислав Александрович. Я сказал не подумав, и я не рассматривал такого сравнения. Если вас это утешит, могу сказать по секрету: меня самого, как только не представляли. В каком только виде не изображали. Каких только доносов на меня не писали, у-у-у!
Станислав не зациклился. Для себя отметил типичную черту настоящих евреев: всегда уходить от прямого ответа.
– На вас тоже жалуются?
Кауфман приподнял голову. Изучающе глянул на собеседника.
– А те, кто там, – банкир вытянул большой палец и повернул сжатый кулак вниз. – Они всегда жалуются. Если на руководителя нет жалоб, это может означать четыре вещи. Либо он просто дурак. Либо он ничего не делает. Либо попустительствует и закрывает на беспорядки глаза. Либо идет на поводу у других. Во всех четырех случаях: тупицы, лодыри, безвольные тряпки и жалкие трусы нам не нужны. Вы согласны?
Командор усмехнулся. К месту вспомнил еще одно «летучее» изречение Кауфмана, когда-то процитированное адмиралом.
– В принципе, да, – кивнул командор.
– Вот видите. В Комитете Совета заседают всего двенадцать выбранных человек. Все эти умнейшие джентльмены под завязку загружены массой собственных дел. Если мы станем рассматривать кляузы, да еще и принимать по каждой из них радикальные решения, то у нас не останется деятельных людей и времени на настоящую работу.
В этот момент Родимов заметил полковника Аналитического Отдела. В обществе двух незнакомых командору мужчин и симпатичной брюнетки лет сорока, кляузник стоял возле входа в курительную комнату. Станислава пока не увидел.
– Знаете, командор, – продолжал диалог Кауфман. – В ранней юности мой покойный отец учил меня азам бизнеса. В качестве базовой платформы он называл свод неписаных законов общества. Например, коль скоро мы с вами ведем речь о наушниках и о жалобщиках, «Закон Курятника». Слышали о таком?
Все же Кауфман оказался человеком незаурядным. Если хорошенько подумать, таким он и должен был быть, иначе не смог бы создать могучую международную финансовую империю. Создать – еще половина дела, а вот контролировать ее, множить и расширять абы кому не под силу.
Стас улыбнулся.
– Нет. Не пришлось.
Талантливый финансист откровенно повеселел.
– Думаю, как именно выглядят насесты курятника, вам объяснять не нужно. Так вот, уважаемый собеседник, закон гласит следующее: клюнь вышнего, подтолкни ближнего и нагадь на нижнего. К чему я об этом сказал?
Командор улыбнулся. Кауфман же прищурил глаза.