Методика выживания

– Мне бы очень не понравилось, – продолжала она. – Если бы я увидела или узнала, как мой муж, жених или парень держит за руку или «дружески» целует при встрече другую девушку. И если я изначально не ставлю себя выше него, если я дорожу нашими отношениями и его чувством ко мне, то никогда не позволю себе ничего такого, что бы ему не понравилось, потому что по-другому я его предаю. Плевала на его любовь в угоду своему эгоизму. Но тогда это уже не любовь. Те, кто рассуждают иначе, те, кто не видят ничего крамольного в легкой доступности телесного контакта с посторонним мужчиной, изначально пребывают во власти психологии шлюхи. И такие девушки всегда получают обратное. Как бумерангом. Я – не хочу. Это больно. Неправильно.

Довольная улыбка растеклась по лицу Родимова.

– Прости, Сара, но за такие слова я все-таки вторгнусь в твою приватную зону.

Стас приподнялся. Джентльменским изысканным жестом взял свободную руку девушки и чувственно прикоснулся к тонким пальцам еврейки губами.

Впечатленная Сара покраснела в смущении. Даже глаза опустила, чтобы спрятаться от подруг.

– То, что было сказано, – заговорил Станислав. – Самая настоящая истина. И паранджа не причем. В средние века и Новое Время ни один мужчина никогда бы не посмел взять чужую женщину за руку. И ни одна благопристойная женщина, особенно светская, не позволила бы сделать этого. Она бы шарахнулась от обидчика в сторону еще при попытке. Или, если случилось, влепила бы ему крепенькую пощечину. Иначе ее репутации просто конец. Заслужив характеристику «легко доступной», она уже никогда не смогла бы подобающе выйти замуж. Жена – шлюха никому не нужна. И выходов у такой женщины оставалось немного. Либо она действительно становилась обозной девкой, либо бросалась головой в омут, ну, или в петлю лезла. Но! Чаще всего ее ждал монастырь. Законы Христианства порицают самоубийство.

Командор приподнял бокал. Придирчиво оценил цвет налитого вина, изящным жестом настоящего знатока вдохнул источаемый аромат и только потом сделал заветный глоток.

– Мужчина, – снова заговорил босс. – Если у такой женщины он был, мгновенно вызвал бы на дуэль негодяя, попытавшегося посягнуть на честь его женщины. А если бы женщина промолчала, мужчина бы, перед тем как бросить ее, все равно сразился с виновником, но уже не за ее, за свои честь и унижение, что мы с вами и наблюдали четвертью часа ранее.

Бледноватое лицо соседки по столикам вытянулось с выражением крайнего возмущения.

– То есть, простите меня, сэр, командор, Вы оправдываете поведение моего парня? По-вашему, он поступил правильно? Выставил меня на посмешище пред кучей народа?

Командор снисходительно улыбнулся. Повернул голову к девушке и ответил:

– О! Самолюбие пострадало? Вот оно как?! Стало быть, тебя заботит лишь то, в каком свете тебя увидели сослуживцы? – Стас вновь усмехнулся. Выразительно повел бровями и продолжил. – Если действительно хочешь знать, то – да! Твой парень поступил так, как и должен был поступить настоящий мужик. Плохо то, что поединок состоялся в общественном месте. Он должен был уединиться с обидчиком. А спровоцировала его именно ты. Это не он, это ты своим попустительством, да еще заступничеством за другого мужчину, выставила своего парня на посмешище. Ты всенародно показала ему, кто он для тебя такой. Насколько ты его ценишь. И ты получила в итоге то, что сама заработала. Сиди и думай теперь. Поцелуй в зад свою гордость и себялюбие. И по сторонам оглядись. Далеко не один я такого мнения. Спроси себя – любишь ли ты его, своего парня?

На сторону «пострадавшей», так сказать, девицы немедленно встала американка.

– Но, командор, сэр, – возмутилась Мойра. – Мы же в цивилизованном обществе. Не в Средних Веках!

– А жаль! – прервал ее командор. – Если весь наш прогресс направлен лишь на возвращение к первобытному образу жизни в стиле животных инстинктов, то я бы лучше вернулся на пять столетий назад. Туда, где «примитивные» людишки чтили святость брака. Сдержанность и уважение к противоположному полу. Дорожили семьей. Разводов у них, знаете ли, не было. Жену выбирали на всю жизнь. Не так как сейчас. У многих женитьба стала привычкой. Меняют жену или мужа по шесть-восемь раз. Тьфу! Натуральные животные. Не люди. Самцы и самки.

Сам того не желая, командор затронул одну из кровоточащих, больных тем современного общества. И неминуемый результат нравственного разложения налицо.

Америка, Европа и даже частично Азия, уже стонут от засилья педиков, трансвеститов, лесбиянок, зоофилов и другой нечисти. Еще и правительства этих стран призывают сограждан к так называемой толерантности. Говоришь, а во рту пересыхает от тошноты. Какая уж там терпимость. Точно, полное разложение общества. Возврат к зарождению мира.

Ладно. Оставим эмоции…

– Вот послушай меня, Мойра, – снова заговорил Станислав.

– Сэр! Простите. А можно, я скажу?

Дружная компания «ведьм», а с ними и девушка за соседним столом, ставшая нечаянной «пленницей» горячих прений, перевели взгляды на молчавшую до сей поры Леру.

– Говори, разумеется, – охотно согласился Родимов.

И Валерия высказалась.

– Я вовсе не пай девочка. Вам это хорошо известно. А известно ли вам, что в стане соратников, тех, кого называли «зареченскими», ко мне никто никогда не прикасался? Ни разу. Боялись даже намекнуть на интимы. Думаю, вы все понимаете, почему. Да, мне очень не повезло. Отчим лишил меня многого в жизни. И все же, способности думать он меня не лишил. Вот я и думаю.

Лера тоже отхлебнула вина. Обвела сосредоточенным взглядом притихших товарищей.