Страница 84 из 94
ГЛАВА 40
Отцы и сыновья
ДЖЕЙМИ
“
C
заходи”.
Я толкнула дверь в комнату Роджера и облегченно вздохнула, увидев своего старого друга, сидящего в кресле у окна. Солнце садилось, косые лучи света в окнах казались молочными. Он выглядел хорошо. Бодрый. Медсестра внизу сказала, что у него был хороший день. Это она была вспыльчивой и тяжело вздыхала, как будто впускать меня в нерабочее время для посещений было серьезным испытанием. Но она, должно быть, хорошо реагировала на отчаяние, потому что я был здесь.
“ Джейми, ” сказал Роджер, улыбаясь. Он двинулся, чтобы встать, но я подняла руку, говоря ему, что не отниму у него слишком много времени.
“ Хотелось бы тебе этого. Когда мы еще пойдем посмотреть на звезды?
Чувство вины заурчало у меня в животе, когда я сняла пальто и пододвинула стул, чтобы сесть напротив него. “ Как только потеплеет, Роджер. Я обещаю.
Мы немного поболтали, наверстывая упущенное. Прошло уже пару недель с тех пор, как я был здесь в последний раз. Но через несколько минут Роджер бросил на меня отеческий взгляд, сцепив пальцы на животе. “Теперь я знаю, что ты пришел сюда не для того, чтобы пострелять в дерьмо, Джейми”.
Я не смогла сдержать смешка, который вырвался у меня, несмотря на мое напряженное настроение. Жене Роджера не понравилось, что он ругается, поэтому он перестал. Он все еще не ругался, а ее не было больше десяти лет.
“ От тебя ничего не ускользает, не так ли? - Спросил я.
Роджер поднял на меня жесткую бровь. Он знал, что я тяну время.
Я снял шляпу, несколько раз потерев голову, как будто это придало бы мне сил начать говорить. Затем я откинулся на спинку стула. “ Я не… Я не уверен, как сформулировать то, что происходит. Но мне нужен совет, Роджер. Отеческий.
Увидев его удивленное, но не несчастное выражение лица, я поморщился. - Я знаю, что я слишком стар для этого дерьма.
“ТСС”, - сказал Роджер. “Никогда не бывает слишком старым для отцовской мудрости. Иногда мне хотелось бы иметь свою, и завтра мне будет девяносто”.
На самом деле, через семь лет. Но он был прав.
Хотел ли я, чтобы мой отец был все еще рядом? Я любил его, но отдаленно, теоретически. Он был олицетворением замкнутости; Думаю, я мог бы сосчитать, сколько раз я вспоминал, как мой отец улыбался одной рукой. Когда Кевин умер, он целый год не мог смотреть на меня. “Он не знает, как справиться с такими ужасными чувствами”, - сказала мама, как будто я знала. Как будто я не нуждалась в нем, чтобы справиться с этой ужасной потерей.
- Вот оно, - сказал Роджер.
Я понял, что замолчал. - Что там?
- То, о чем ты хочешь поговорить.
В моем горле образовался твердый комок. Я протянула руку, как будто могла разжать его, но нащупала только усы и свой все еще слишком учащенный пульс.
Я прочистила горло, теребя шляпу в руках. “ Ладно, хорошо. Мой отец никогда не говорил о чувствах. Он вел себя так, словно их не существовало. Но ты… ты всегда был рядом со мной, Роджер. Не думаю, что без тебя я пережил бы отцовство”.
Роджер улыбнулся, затем посмотрел на заснеженную землю за окном. Он был на третьем этаже, и прямо над зданием на другой стороне улицы я мог видеть вершины не-гор; склоны долины, которая спускалась к Айве. “Не-а. Ты бы выжил, Джейми. Ты пережил худшее из этого. Совсем как я”.
Этот узел приобрел острые края, и паника, которую я почувствовал ранее, начала пульсировать.
Теперь я понимал, что паника была той же, что охватила меня, когда Шеймус появился у моей двери в тот день, мокрый насквозь, в окружении полицейских с их мигалками.
Но сейчас перед моим мысленным взором стояли не мои дети.
Это была Сара. Сара смеялась, ее носик слегка сморщился, как всегда, когда она пробовала что-то, что ей не нравилось. Я затаил дыхание, ожидая, когда веснушки снова появятся, когда ее нос снова выпрямится.
Ее лицо, когда она поняла, что я сделал для нее что-то хорошее.
Ощущение ее волос в моих руках, их шелковистость, восхитительная и мимолетная, но все же врезавшаяся в мою кожу на всю жизнь.
“Есть женщина”, - сказал я. “Я… Я влюблен в нее. Влюблен по глупости. Я хочу...” Я замолчала, покалывание в горле мешало говорить. Я перевела дыхание. “Для меня было бы честью провести с ней остаток своей жизни. Но каждый раз, когда я думаю об этом, у меня возникает это чувство в груди ”. Я прижал кулак к грудине, пытаясь унять острую боль, которая нарастала, пока я говорил. “Сначала это было потому, что я не мог заполучить ее. Она работала на меня. Но в эти выходные… Я получил представление о том, на что это могло бы быть похоже, и, Роджер, это были самые волшебные гребаные выходные в моей жизни ”.
Я дышала сквозь боль в груди, заставляя себя сдерживать панику достаточно долго, чтобы выплеснуть это наружу. “Но после того, как мы проломили эту стену, как будто она была сделана из бумаги, я убедил себя, что это было то самое чувство, которое я испытал, когда мы впервые встретились. Что я не должен быть с ней, потому что она моложе меня, и я не хочу привязывать ее к старику. Но она... она не хочет того, что, как я думал, она сделала. Она не хочет детей. Я даже не думаю, что она хочет уезжать из этого города”.
На самом деле она мне этого не говорила, но это было сильное подозрение. Я видел нерешительность на ее лице, когда она говорила о Наташе. И хотя унижение было преобладающим выражением после того дерьма в очереди за завтраком, когда она была уверена, что такая возможность могла быть упущена, клянусь Богом, я тоже увидел там малейшее облегчение. Я подумал, что это, возможно, ее старый страх перед стремлением получить то, чего она заслуживала, но когда Сэм по дороге домой с некоторой тоской заговорила о Айвовой долине, я увидел, что она тоже заметно расслабилась. Это был ее дом. И, возможно,… Возможно , что-то в нем хотело все еще дать мне шанс, которого я не заслуживал.
Потому что, когда она говорила о Айвовой долине, ее глаза скосились на мои.
“ Так в чем проблема, сынок? Мягко спросил меня Роджер, когда я снова замолчал.
“Ну, я все еще боюсь, что она решит, что не хочет быть с мужчиной моего возраста. Но это не— ” Я потерла кулаком грудину. Боль все еще была там. Даже сильнее, чем минуту назад. - Проблема в том, что… Это... — Я закрыл рот, смутившись из-за того, что не мог выдавить даже гребаных слов.
Я посмотрел на Роджера в поисках помощи. Выражение его лица было таким добрым, таким чертовски понимающим, что я почувствовал, как мои глаза уже наполняются слезами.