Штрафное проклятие

Бойцы в строю оживились. С большинством из них он еще не был знаком. Он прибыл в роту всего несколько дней назад, когда она была уже сформирована почти полностью. Но люди еще прибывали. В нескольких землянках бывшего партизанского лесного городка собралось не менее двухсот осужденных военнослужащих, которым военный трибунал заменил сроки заключения в тюрьмах и лагерях службой до трех месяцев в составе штрафной роты. Проведя в землянке всего одну ночь, следующую он спал в лесном массиве под звездами. Потом в полуразрушенном и наскоро восстановленном саперным подразделением рабочем поселке. Рота следовала на фронт, а потому все условия пребывания были военно-полевыми. Дважды в день их догоняли повозки армейской кухни. Следом шли подводы. Откуда-то подвозился свежевыпеченный хлеб. Один раз выдали моршанскую махорку по фронтовой норме воинского довольствия.

Вся обстановка никак не походила на ту, с которой он столкнулся в конце осени сорок второго. Виктор даже немного приободрился, видя массу положительных отличий и сравнивая свое голодное пребывание в штрафниках в тот период, когда все силы армии были брошены на остановку продвижения врага и создание рубежей обороны. И теперь, спустя продолжительное время, когда фронт стремительно двигался на запад и полным ходом шел процесс освобождения родной земли, он отчетливо видел наступившие изменения.

— Это у нас старшина такой, – подсел к Виктору командир его взвода. – Каким-то образом подружился с тыловиками. Трофеями, что ли, задарил. У нас кухня сытнее и вообще снабжение лучше, чем раньше. В прошлом формировании роты такого не было. А сейчас даже белье на смену новое выдали, а не после стирки.

Виктор кивнул в знак согласия. Такого быта он на фронте еще не видел.

Еще одним фактом, немало его удивившим, стало наличие в его подчинении двадцати с лишним человек личного состава. А весь взвод насчитывал больше шестидесяти бойцов.

На следующий день в расположение роты прибыли машины с вооружением и боеприпасами, наименование которых и норма выдачи также поразили бывалого сержанта-фронтовика. Он прекрасно помнил, как в первый раз пребывания в штрафниках немалая часть солдат и он сам получили перед боем негодные винтовки, большинство которых были собраны на местах боев. У той, что получил он, не открывался затвор и был забит ржавчиной ствол. Так что в бой ему пришлось идти лишь с примкнутым к винтовке штыком.

Теперь же его отделение, как и каждое другое в роте, было вооружено новеньким ручным пулеметом, пятью автоматами, покрытыми густым слоем солидола, который теперь предстояло счищать для дальнейшего использования, и винтовками в ящиках. Все прямо с заводов. Патроны, гранаты – всего поступило вдоволь.

— Ого! – произнес Виктор, увидев своего взводного. – Сколько воюю, но такого еще не видел. Пять «ППШ»! Нас что, Берлин штурмовать отправляют? Так до него еще сколько топать придется! Ну, к вечеру, наверное, успеем!

Штрафники оценили шутку своего командира отделения. По лесной полянке прокатился громкий хохот.

В ближайший вечер, когда солнце уже клонилось к закату, рота выдвинулась к линии фронта. После полуторачасового марша она прибыла к тем самым позициям, что неделю назад занимал именно тот стрелковый полк, из которого и попал снова в штрафники Виктор.

— Высоты штурмовать будем? – спросил он взводного и кивнул в сторону расположения гитлеровских позиций, когда тот обходил траншеи.

— Приказа еще не было, – ответил тот вполголоса. – Но все похоже на то.

— Одной нашей ротой? – изумился сержант. – Так тут целый полк воевал и не справился!

Лейтенант нахмурился после его слов и опустил голову. По его выражению лица было понятно, что он прекрасно понимает цену предстоящего боя и вероятных потерь в нем.

— В нашей роте сейчас двести шестьдесят штрафников. Почти батальон. А в твоем полку, вероятно, почти по штату было, – негромко произнес он, не поднимая головы и не меняя скорбного выражения лица..

— Товарищ капитан, сержант Волков по вашему приказанию прибыл! – доложил Виктор о себе, когда по вызову вестового появился в блиндаже командного пункта роты.

— Твой полк уже воевал здесь. Значит, места тебе знакомы? – спросил Виктора капитан и повернул к нему лежащую на столе карту.

При свете нескольких светильников-коптилок, изготовленных армейскими умельцами из снарядных гильз, Виктор разглядел, что в блиндаже присутствуют все офицеры роты, включая его взводного.

— Так точно! – ответил он и сосредоточил взгляд на карте, ожидая более конкретных вопросов от капитана.

— Что особенного тут есть? – спросил тот. – Доты, дзоты, минные поля?

— Первые мы уничтожили почти все, – ответил сержант. – Минные поля повсюду. Потери из-за них были большие. Потом проволочные заграждения. Пока преодолевали, тоже время потеряли. В проходы ринулись, а этим пулеметчики фрицев воспользовались. Народу побили порядочно.

— Ясно, – ответил капитан и перевел взгляд на карту. – Где, считаешь, лучше всего подойти к обороне противника?

— Если его отвлечь и провести хорошую артподготовку, то лучше через болото, что справа, а там через ручей. В стороне лесок. Сквозь него можно подойти ближе. Но скрытность нужна. Опытных бойцов посылать надо. И кто посмелее. Гранат побольше с собой брать, – изложил свое видение обстановки Виктор.

— Дело говорит сержант, – отозвался из угла блиндажа старший лейтенант, замполит роты, прозванный солдатами Агитатором.

Капитан задумался, начал тереть чисто выбритый подбородок. Присутствующие офицеры смотрели сейчас на него.

— Первый взвод и отправим! Ты его и поведешь! – выдал он свое заключение и посмотрел на Виктора. – Место знаешь. Воевал тут. Обстановка тебе знакома. Только скажи, чего надо для этого. Все, что нужно, получишь. Бойцов опытных тебе соберем в команду. Гранаты, автоматы получишь сверх меры, сколько сам попросишь.

— Для начала все равно разведку надо провести. Артиллерии цели наметить, – вставил свое слово сидящий в углу замполит.

— Точно! – произнес капитан. – День на выявление данных. Потом – штурм!