Штрафное проклятие

Затыкать в бою кожух охлаждения ствола пулеметчикам было не привыкать. Тот являлся слабым местом станкового орудия. Легко поражался всем, что прилетало к позициям стрелков, будь то вражеские пули или осколки мин и снарядов. Через пробитые отверстия стремительно уходила драгоценная вода. Пулемет оставался без охлаждения и оказывался бесполезным в бою. Вот тут и приходила на помощь солдатская смекалка. Дыры затыкали всем, чем придется. Виктор так однажды вставил в одно пробитое отверстие свою рукавицу. А в другое воткнул часть портянки, сняв с ноги.

— Давай вниз! – скомандовал он заряжающему.

Едва они встали в полный рост, чтобы стащить пулемет в траншею и осмотреть его, а возможно, и быстро привести в рабочее состояние, заткнув пробитые места в кожухе ствола, как справа что-то резко рвануло. Их обдало воздушной волной и стремительно летящими во все стороны комьями земли. Одновременно они вместе влипли в левую стенку пулеметной ячейки, а затем упали на ее дно.

— Что там? – заорал Виктор, пытаясь понять, не случилось ли чего с его пулеметом, который они так и не успели спрятать от огня противника.

Он попытался встать. Потянулся к брустверу. Уже успел ухватиться за край ниши в стенке, где лежали приготовленные к бою коробки с патронными лентами, как его кто-то резко дернул за полу ватной куртки и с силой потянул назад, к коридору траншеи. И прежде чем поддаться внешнему давлению со стороны того, кого он сейчас не видел, Виктор успел заметить сидящего на дне ячейки заряжающего, который держался руками за оголенную, без шапки и каски, голову, одна сторона которой была залита кровью.

— Вася! – прохрипел боец, протягивая руки к товарищу, который оставался на позиции и был ранен. А его самого кто-то с силой выволакивал оттуда и тащил рывками, хватая за полы ватника и поясной ремень, по коридору траншеи.

— Уходить скорее надо! – еле расслышал оглушенный пулеметчик голос подносчика патронных лент. – Минами нас накрыли! Засекли фрицы нашу позицию!

Виктор попытался сопротивляться действиям выводившего его из-под огня товарища. Он хотел вернуться в стрелковую ячейку, из которой только что метким огнем из своего «максима» подавил вторую подряд гитлеровскую атаку и где сейчас оставалась его правая рука – храбрый солдат и верный друг-заряжающий. На мгновение ему удалось рывком освободиться от крепкой хватки товарища, толкавшего его дальше, в спасительном направлении петлявшей в земле глубокой траншеи. Он уже было повернулся назад, как снова рвануло совсем рядом, как в первом случае. Но только этот разрыв пришелся не на поверхность земли за пределами окопного бруствера, а прямо внутри укреплений, куда точно отвесно упала вражеская мина. Виктора с силой бросило вперед. Он упал лицом вниз и тут же сверху был придавлен чем-то тяжелым. Вдобавок обильно осыпалась сверху земля со стен траншеи. Ему сдавило ноги, бедра и низ спины. Оставались свободными только плечи, шея и голова.

— Пристрелялись! – сдавленно прохрипел он и тут же понял, что вряд ли его сейчас кто-то слышит из-за грохота боя вокруг.

Он попытался освободиться от тяжести груза, лежавшего сверху и сильно сковывавшего его тело. Захотел открыть глаза, но смешанная со снегом земляная крошка, мелкие куски дерева и дымная гарь не давали возможности разлепить веки и вызывали слезы. Он подтянулся на руках вперед, приподнял плечи, оторвавшись от земли. Смог наконец приоткрыть один глаз и обернулся через плечо.

Придавив его ноги своим телом, на дне траншеи, под толстым слоем обрушившейся сверху земли, лежал и не шевелился боец из его пулеметного расчета. Тот самый, что с силой вырвал его из стрелковой ячейки, когда рядом с их позицией легла в грунт и взорвалась первая мина. Перед этим по приметному на поле боя щитку станкового «максима» отработали гитлеровские пулеметчики, заставившие Виктора и его помощника скрыться за бруствером. А потом упавшая и разорвавшаяся мина отбросила их в сторону, ранив обоих. На пару метров в сторону отлетело их орудие, кожух охлаждения ствола которого явно теперь был изрешечен осколками.

Следующая мина довершила точную прицельную работу вражеского корректировщика огня совместно с наводчиком миномета. Она попала прямо в траншею, совсем рядом с той самой объемной нишей в земле, где только что располагался расчет станкового пулемета. К моменту ее разрыва подносчик патронных лент успел вырвать из нее, схватив за ватник и поясной ремень, оглушенного Виктора и оттащить его дальше по коридору траншеи. Там их застиг смертоносный удар множества разлетающихся и крушащих все на своем пути осколков. Взрывная волна сбила обоих с ног. Обвалившаяся с бруствера и стенок земля засыпала пулеметчиков. Они распластались на дне траншеи. И тот, что спас сейчас старшего в их расчете ценой своей собственной жизни, приняв на себя почти все осколки упавшей мины, остался там навсегда.

Виктор понял, что его товарищ убит. Его обмякшее тело всем своим весом давило на него сверху и не давало пошевелить ногами. Потребовалось приложить немало усилий, чтобы освободиться от давившего груза. Едва у него появилась возможность встать, как перед глазами возникли чьи-то грязные валенки. Кто-то склонился над ним. В грохоте идущего вокруг боя он смог с трудом понять, что кричал подошедший к нему человек. Это был командир взвода. Тот самый лейтенант, который указал пулеметчикам ориентир для ведения огня по атакующей пехоте врага.

— Жив?! Не ранен?! – прокричал он, обращаясь к Виктору и склонившись над ним.

Тот попытался ответить, но не смог, потому как язык его не слушался.

— А! Контузия! – заключил лейтенант, прокричав это бойцу.

Он перешагнул через него, сделал два шага вдоль осыпавшейся стенки траншеи, утопая грязными валенками в комьях земли, и подошел к лежащему в ногах у Виктора солдату из его пулеметного расчета. Офицер наклонился к нему, схватил за ворот ватника, дернул безжизненное тело на себя, потянул наверх, поворачивая на бок. Потом освободил одну свою руку и взглянул на нее. Ладонь и пальцы были в крови.

Боец был мертв!

Лейтенант прошел дальше по траншее и нырнул в ту самую ячейку, откуда вели огонь пулеметчики. Через несколько секунд он вылез из нее и направился дальше, вскоре скрывшись в петляющих земляных коридорах.