Штрафное проклятие

Работа станкового пулеметчика считалась крайне опасной среди солдат-пехотинцев. Маневренность низкая из-за слишком большого веса орудия вместе со станком и щитком. Народу для его переноса, как в собранном виде, так и отдельно от станка и щитка, нужно много: до семи человек, чтобы управиться. Да еще ленты с патронами по двести пятьдесят штук в каждой. Много возни с подготовкой, со смазкой всех механизмов, с вечным дефицитом воды, которой в разгар боя перестает хватать и ее нужно порою немедленно найти и под огнем врага доставить на позицию. А еще постоянно демаскирующий позицию пулеметчиков массивный стальной щиток, который хорошо видно за километр. Можно его, конечно, снять. Но тогда шанс выжить во время стрельбы резко снижается. Как-никак, щиток – это защита от мелких осколков и даже пуль, что непременно летят в сторону отчаянных стрелков.

Зато их работа всегда результативна. Точность ведения огня высокая. Пулемет из-за огромной массы и особенности конструкции станка не особо трясет при отдаче. Если прицел грамотно выставлен, то очереди всегда поражают цель. Опытный пулеметчик – словно волшебник на поле боя. Равномерным ведением ствола из стороны в сторону либо головы вражеским солдатам не даст поднять, либо станет выкашивать их атакующие цепи одну за другой.

Именно у такого старшего расчета Виктор и осваивал умение воевать. Задавал много вопросов. Поначалу довольно глупых, как сам понимал по услышанным ответам. Но наставник терпел все, потому как знал, что ученик желает постичь науку. А если постигнет, дальше уже все просто. Если выжил, выстоял в бою, не струсил, не покинул поля боя, то воевать будешь, солдат из тебя получится.

Артобстрел закончился ровно через десять минут.

— По часам воюют! – отметил заряжающий.

— Фрицы порядок любят! – сказал ему Виктор и толкнул в плечо: – Выдвигаемся!

Шестеро уцелевших при отражении гитлеровской атаки пулеметчиков, волоча и толкая свое орудие по узкому и петляющему дну траншеи, неся на себе коробки с патронными лентами, засеменили в указанном старшим направлении. Через несколько минут, под одобрительные взгляды заполняющих свои стрелковые ячейки пехотинцев, они остановились возле новой позиции. Наводчик с заряжающим быстро расчистили малыми саперными лопатками дно ячейки от обвалившейся со стенок и с бруствера земли. Осмотрели ниши, в которых заранее схоронили коробки с патронами, сняли мешающую установке пулемета маскировку.

— Волков, ты за старшего? – услышал Виктор голос внезапно появившегося командира взвода и обернулся к нему. – Смотри не проспи! Фрицы скоро попрут. Обстрел закончился. Верный знак.

Недавно выпущенный из военного училища лейтенант, обученный наскоро, по максимально форсированной программе подготовки, бегло осмотрел позицию пулеметчиков. Потом приподнялся на носках и бросил взгляд за бруствер на поле боя, где ожидалось возобновление немецкой атаки.

— Не подведем, товарищ лейтенант! – ответил ему Виктор, втягивая на оборудованную позицию пулемет.

Они обменялись взглядами, и командир взвода двинулся дальше по траншее, чтобы дать наставления остальным бойцам.

В подразделении все знали, что он опытный, потому как еще до отправки в военное училище успел повоевать едва ли не с июня сорок первого года. Дважды был ранен, хорошо знал свое дело и оставался всегда требовательным к подчиненным, внимательным к мелочам, расчетливым и строгим.

— Дело говорит лейтенант, – натужно проскрипел заряжающий, потому как помогал поднять наверх, на край ячейки, станок.

Гитлеровцы не заставили себя долго ждать. В воздух взмыло несколько выпущенных сигнальных ракет. Со стороны их позиций отдаленно и глухо донесся звук свистка, которым офицеры и фельдфебели отдавали команды своим солдатам. Чтобы пресечь ответные действия бойцов Красной армии, их пулеметчики сразу стали отрабатывать заранее обнаруженные цели длинными очередями.

— Пристрелялись, гады, – проворчал заряжающий, открывая коробку с патронной лентой.

— Да. Хорошо, что мы позицию сменили, – ответил Виктор, выставлявший в это время планку прицела. – Пока дымка после разрывов стелется, нас могут и не заметить. А вот когда стрелять начнем, тогда уже смотреть надо в оба.

— Это точно, – соглашаясь, произнес заряжающий.

— Может, щиток снять? Так меньше заметно будет! – пробурчал один из подносчиков.

Такой прием был вполне распространен среди станковых пулеметчиков. Снятый защитный щиток значительно уменьшал шанс быстрого обнаружения со стороны наблюдателей противника. Но этим он еще и лишал вполне приличной защиты от пуль и осколков стрелка-наводчика, которому, из-за особенности высокой посадки своего тела во время стрельбы, некуда было спрятаться от ливня пуль и осколков, что непременно ложились возле него.

И тут самым частым ранением у наводчиков становились повреждения рук. Плечи, предплечья, локти первыми получали попадания всем тем, что летело на позиции храбрецов. И как ни отрабатывали стрелки приемы работы с полным прижатием локтей к телу, чтобы те не выпирали за пределы защиты стального щитка, в горячке боя они забывали обо всем и вели огонь так, как им было сподручнее в этот момент. Виктор хорошо знал о таких нюансах, а потому немало времени отрабатывал все рабочие движения стрелка руками, чтобы не оплошать в бою. Он даже предлагал связать из обрывков ткани и веревок что-то наподобие петель, которыми можно было зафиксировать локти у пояса и тем самым не давать им выпирать в стороны. Но этим только вызывал смех у товарищей. А опытные пулеметчики сразу ставили его на место, рассказывая в ответ, как необходимо порой быстро действовать руками и что может в итоге получиться, если те будут блокированы у поясного ремня и начнут сковывать движения бойца.

— Я тебе сниму! – огрызнулся в ответ заряжающий, злобно посмотрев на опешившего от такого ответа бойца. – Тогда сам вставай к прицелу и пуляй по фрицам. Со щитком целей будешь!

— А так больше бегать по траншеям начнем, чем по ним палить! – взмахнул рукой солдат, все еще пытаясь доказать свою правоту.

— Помолчите оба, – спокойным тоном прервал их Виктор. – Немец, похоже, попер.

Он хотел еще что-то добавить, как вдруг позади себя услышал голос командира взвода:

— Волков, без моей команды или указаний других командиров огня не открывать!

Виктор не стал отвечать по уставу, а только кивнул в ответ, чем разозлил и без того излишне взволнованного лейтенанта.

— Ты понял меня? – нахмурился тот.