Развод. Ты без меня - ноль

Глава 21

Глава 21

Глава 21

Алиса

Если женщина хоть раз в жизни сказала фразу «главное, чтобы всё было спокойно», — вселенная обычно хохочет, закатывает рукава и начинает раскладывать перед ней сценарии, в которых спокойствия нет даже в меню. Я, конечно, тоже сглупила. Подумала, что после Ларисы, измены, беременности, примирения, возвращения в профессию и трёх детей мы заслужили хотя бы небольшой участок ровной дороги. Видимо, на небесах у кого-то в этот момент кофе пошёл носом.

Проблемы начались с проекта.

Бутик-отель был моим первым действительно большим и по-настоящему видимым делом после возвращения. Не милый частный домик для пары с хорошим вкусом, не гостевая студия, не дизайнерская разминка на безопасной территории. Это был объект, который мог поставить меня на карту. Или красиво с неё смахнуть. Историческое здание в центре, сложная реконструкция, инвесторы с характером, подрядчики с эго размером с автопарк и каждая вторая деталь на грани скандала. В общем, я была влюблена.

Именно поэтому, когда однажды утром мне позвонил управляющий проектом и голосом человека, которому хотелось бы быть в отпуске, а не жить в моей телефонной трубке, сообщил: «У нас проблема», — я даже не удивилась. Я только выругалась. Мысленно. Очень художественно.

— Насколько всё плохо? — спросила я, уже надевая пальто одной рукой и одновременно пытаясь вытащить Варину шапку изо рта самой Вари.

— Смотря с какого угла смотреть.

— Обычно это означает «чудовищно».

— Один из подрядчиков слил в профильный телеграм-канал внутренние эскизы. С комментариями, что проект непрофессиональный, сырой и сделан «по знакомству».

Я замерла.

В такие секунды время не останавливается. Оно, наоборот, ускоряется настолько, что мысли начинают щёлкать, как электрические разряды. Кто. Зачем. Что именно слили. Какие эскизы. В каком контексте. Кто это уже прочитал. Кто успел переслать. Какое там имя. Моё? Компании? Объекта? Есть ли формулировки, бьющие по репутации? Кто заказал? Кто подхватит?

— Ссылку пришлите, — сказала я очень спокойно.

Управляющий прислал.

Я открыла пост и почувствовала, как у меня холодеют пальцы. Канал был не желтушный, а профильный — именно это хуже всего. Там сидели архитекторы, урбанисты, девелоперы, люди с памятью, языком и амбициями. Пост был написан умно. Почти хирургически. Без визга. Без оскорблений. Тем страшнее. «Очередной пример, когда сложный исторический объект становится площадкой для амбиций человека без должного опыта», «визуальная эклектика», «непрочитанная пластика фасада», «сомнительное происхождение авторского решения». И вишенка: «по словам источника, проект ведёт жена крупного девелопера, что многое объясняет».

Вот это уже был не слив. Это был удар.

Не по проекту даже. По легитимности. По самому праву находиться в профессии не как хобби жены богатого мужа, а как самостоятельная единица. Старый страх, завернутый в новый формат. Мол, да-да, дорогая, рисуй. Но мы же все понимаем, почему тебя вообще пустили за стол.

Меня затошнило. Не от беременности уже, слава богу, а от злости.

— Мам, ты чего такая? — спросила Лиза, стоявшая в дверях кухни с половиной косички и выражением лица юного следователя.

— Ничего, — ответила я слишком резко.

Она нахмурилась. Детям вообще очень трудно врать. Особенно своим. Они не ловят факты — они ловят вибрацию.

— Ты злая.

— Да. Но не на тебя.

— На папу?

Я выдохнула.

— Нет.

— Тогда на кого?

— На взрослых, которые не умеют вести себя прилично, если рядом появляется женщина с мозгами.

Лиза кивнула так серьёзно, будто это всё объясняло, и важно сказала:

— Понятно. Козлы.

Я уставилась на неё.

Из соседней комнаты донеслось громкое, абсолютно неуместное хрюканье Демида. Он, видимо, всё слышал. Прекрасно. Моя дочь росла в богатой языковой среде.

— Лиза, — сказала я с достоинством. — Это грубое слово.

— А правильное какое?

Я задумалась.

— Ситуативно неэтичные мужчины.

Из комнаты уже откровенно ржали. Я закатила глаза, схватила сумку и поехала в офис.

В переговорке все сидели с такими лицами, будто кого-то уже вынесли, но ещё не решили, кого именно. Волин был там. Управляющий проектом. Юрист. Два представителя инвестора. Даже бренд-консультант, который вообще обычно включался только на стадии «как красиво назвать номер люкс, чтобы за него хотелось переплачивать». Я вошла, положила телефон на стол и сказала:

— Ну что. Кто именно решил, что я слишком хорошо себя чувствую?

Никто не улыбнулся. Справедливо.

Разбор занял почти три часа. Слили не финальные материалы, а ранние, рабочие, с пометками и альтернативными решениями, которые в публичном поле выглядели, мягко говоря, как собранная в спешке шизофрения. То есть формально критиковать было что. И этим воспользовались блестяще. Источник утечки — субподрядчик, которого недавно отодвинули от части работ. Но кто дал ему идею и кому было выгодно масштабировать историю, пока было неясно.

— Это можно потушить, — сказал юрист.

— Можно, — согласилась я. — Но вопрос не только в этом. Если я сейчас просто промолчу, получится, будто правда за ними.

— А если ответите резко, вас запишут в истерички, — спокойно добавил Волин.

Я посмотрела на него.

— Спасибо. Всегда приятно, когда мужчина заранее напоминает, какой узкий коридор поведения у женщины в публичном конфликте.

Он выдержал мой взгляд.

— Я не напоминаю. Я констатирую. И именно поэтому ответ должен быть идеальным.

Чёрт бы его побрал. Опять прав.

Мы решили не уходить в оправдания, а дать профессиональный ответ. Короткий. Жёсткий. По делу. С пояснением этапности проекта, с визуализацией окончательной версии, с акцентом на методологии и сохранении исторической ткани. Без истерики. Без «вы все сексисты». Хотя, видит бог, очень хотелось.

К вечеру я была выжата так, будто из меня вынули все внутренние органы, оставили только позвоночник, да и тот на честном слове. Когда вернулась домой, Демид уже ждал. Не с вопросом «ну что там», а с ужином, тишиной и этим своим новым внимательным лицом, которое бесило меня тем, насколько легко рядом с ним хотелось наконец расслабиться.

— Показывай, — сказал он, когда я молча протянула ему телефон.

Он прочитал пост. Потом ещё раз. Потом отложил телефон очень аккуратно. Слишком аккуратно.

— Я убью.

— Очаровательно. Но пока желательно без трупов.