Страница 47 из 68
— Человек двадцать, не меньше, за колючкой жмутся друг к другу. Худые все, грязные. Одеты кое-как. Еще с десяток дорогу от снега чистят. Немцы их охраняют. На периметре стоят трое, которых я увидел. На вышке один с пулеметом. Внутри одного видел. Деревня небольшая. Домов не больше десятка. Ну, сараи еще. Мимо дорога идет. Наша речка обходит ее. Там мостик впереди справа есть. Метров сто от деревни. На нем тоже охрана стоит с двух сторон.
— Жалко ребят. Зря погибают, – сказал Окунев, в задумчивости опустив глаза.
— Ну, командир, – взволнованным голосом произнес Горелов. – Задание мы и так выполним. Ничего не мешает. А парни за колючкой сгинут. Надо им дать шанс выбраться из плена. В тылах партизаны нужны. Ты сам так говорил.
Окунев посмотрел на него, потом на Валентина, который испытывал возбуждение от мысли об освобождении из плена пребывающих в нем красноармейцев. Ведь он совсем недавно сам был таким и прошел через лишения и унижения в невольниках у гитлеровцев.
— Дай подумать, – ответил Окунев и кивнул бойцу в сторону входа в мельницу.
Валентин вошел в нее следом за Гореловым. Усов и Павлов сидели внутри на земле и чистили оружие, лежавшее перед ними на двух расстеленных прямо на земле плащ-палатках. Глаза молодого солдата вспыхнули от вида всего, что было в ногах его товарищей. Не меньше десятка ручных гранат со вставленными в них запалами, ножи в ножнах, диски магазинов, пригоршни патронов, два пистолета, четыре новеньких автомата.
— Все в лучшем виде, командир. Ни одной ржавчинки. Отлично сохранилось, – произнес Усов. – Осталось лишнюю смазку удалить и диски патронами набить. Минут через двадцать будем готовы.
— Это наш маленький оружейный склад, – посмотрел Окунев на Валентина. – Месяц назад мы его тут оставили, чтоб с собой все не носить. Место это запомни.
— А пленные как, товарищ Окунев? – спросил молодой солдат.
Командир группы нахмурился. По его лицу Валентин заметил, что тот сейчас напряженно думает. Становился понятным его вероятный выбор между чем-то еще, куда более важным, чем освобождение пленных из немецкого заточения.
— Непростое дело, – ответил тот.
— Ну, командир! – стал давить на того Горелов. – Задание от нас никуда не денется. Вырежем тех, что у моста. Потом постреляем охранников. Со всеми возиться не будем. Главное, чтоб ребятам шанс выжить дать.
— Ладно, – произнес Окунев. – Но сначала вооружимся и все еще раз проверим.
После их переговоров Валентин задумался над тем, ради чего действует в глубоком тылу врага группа Окунева. Он уже понял, что все ее бойцы опытные разведчики-диверсанты, с отличной боевой подготовкой и выучкой. Они не раз прошли испытание огнем. Их командир, по словам и отрывистым фразам в его же рассказах, участвовал в боях еще во время Гражданской войны и в туркестанских событиях, громя банды басмачей.
— Вы, – обратился Окунев к Усову и Павлову, когда вся группа вооружилась и выдвинулась к деревне, – работаете по охране моста. Сделать нужно все тихо, ножами. И смотрите, чтобы с вышки вас видно не было.
Валентин посмотрел в бинокль, выданный ему командиром, в сторону охраны переезда через реку. Потом перевел взгляд на невысокую, наспех сколоченную из бревен вышку, высотой метров в пять, где, спасаясь от холодного ветра, прыгал укутанный в теплую одежду немецкий солдат.
— Сафронов! – обратился к Валентину Окунев и, не дожидаясь реакции парня, произнес: – Выдвигайся осторожно по берегу реки к кустарнику на левой стороне, что в ста метрах от моста. Там занимай позицию и держи на прицеле того, кто на вышке. Если часовой кинется к пулемету, снимай его сразу. Потом, когда немцы засуетятся, держи под огнем саму дорогу и стреляй по всем, кто будет у тебя на линии огня. Уйдешь тогда, когда все стихнет. Вперед не ходи. В деревне тебе делать нечего. Место сбора у мельницы. Работай быстро, четко, без нервов. Действуй.
— Есть, – ответил Валентин и, посмотрев на прощание на остальных бойцов группы, направился вперед, туда, куда ему было указано Окуневым.
Сейчас он испытывал легкую зависть к тем, кто был с ним в одной команде. Он видел их работу, отмечал их профессиональные действия, восхищался физической выносливостью и высоким уровнем боевой подготовки. Все четверо разведчиков были закаленными и спокойно могли спать всю ночь на открытом холодном воздухе. Они двигались всегда в одном быстром темпе, постоянно соблюдали предельную осторожность, были наблюдательны и внимательны. А он едва успевал за ними и все время чувствовал себя обузой в их коллективе. Ощущал себя неопытным юнцом среди матерых хищников. В тоже время он ценил их заботу о себе, их терпение и способность прощать многие его оплошности и ошибки. Бойцы группы смирялись с его медлительностью по сравнению с ними, частыми привалами, без которых можно было вполне обойтись, если бы не его усталость. Но с каждым днем они все больше сближались. Негласно передаваемые парню наука и опыт и все то, что он замечал в их работе, впитывалось им. И бойцы это видели, а потому ценили старания Валентина, хотя и не говорили ему об этом.
Сейчас ему снова доверяли. Командир группы отправил его вперед и поставил перед ним боевую задачу. Валентин старался выполнить все именно так, чтобы не подвести ни его, ни товарищей, а потом стать со временем одним целым с коллективом.
Видя перед собой небольшой деревянный мост через речку, солдат охраны с каждой его стороны, он осторожно двигался вдоль берега до указанного места, соблюдая предельную осторожность. Кусты и плотная снежная завеса маскировали его. Он шел медленно, пригнувшись, постоянно оглядываясь по сторонам, стараясь не задевать сухие ветки, что попадались под ногами и могли своим треском выдать его присутствие гитлеровцам. Дикорастущая ива и кустарник за ней были его ориентиром. Достигнув их, он осмотрелся. Немецкие посты охраны возле моста, перед деревней и на вышке были у него перед глазами. Старясь не выделяться, он залег в указанном командиром месте, выставил перед собой винтовку, ствол и цевье которых по пути он обмотал белой материей, что нес с собой в вещмешке как запасную портянку. Оставалось только ждать и быть готовым к ведению огня по тем целям, что назвал ему Окунев.