Страница 205 из 219
Билли Джонсон подтвердил ее слова. К сожалению, бюрократический аппарат Министерства внутренней безопасности сработал слишком медленно, иначе смертоносные последствия взрыва удалось бы существенно уменьшить — никто не сожалел об этом сильнее, чем он. Кроме того, ей хотели выразить особую благодарность за спасение жизни Уэсли Бэрфута и за то, что она раздобыла чертежи. Эти два поступка сыграли ключевую роль в спасении самого президента. Судя по всему, Бэрфут оказался одним из немногих честных людей, не давших втянуть себя в грязное болото Сандерленда и злоупотребления президента Янсена.
— Кстати, откуда у тебя эти чертежи? — поинтересовался Билли Джонсон.
Она посмотрела на него с оцепенелой пустотой в душе. И этот человек сейчас рассуждает о порядочности? Пытается переложить ответственность на других? Как он только может? Да и вообще, почему он сидит здесь? Разве ему самому не за что держать ответ?
Она помедлила с ответом, и Джонсон повторил вопрос.
Тогда она посмотрела ему прямо в глаза.
— Чертежи? Это долгая история, да и не такая уж важная. К тому же благодарить нужно совсем других людей, а не меня. Где шериф Т. Перкинс? С ним ведь все в порядке?
— Его сейчас опрашивают в соседнем кабинете.
— Его же не станут судить за ту историю со стрелой?
— Я уверен, что его представят к какой-нибудь медали, мисс Роджерс.
Она кивнула. Это радовало.
— А Уэсли? Есть новости?
— Он потерял много крови и сейчас, скорее всего, на операции, но, слава богу, ранения не представляют угрозы для жизни. Последствия останутся, но не слишком серьезные. Сам он рвется приехать сюда сегодня ночью, но сомневаюсь, что врачи ему разрешат.
Она вспомнила об отце и попыталась сдержать слезы — на это у нее еще будет вся оставшаяся жизнь. Сейчас нужно сосредоточиться на чем-то другом. На том, что Уэсли жив и идет на поправку. На том, что этот кошмар наконец закончился.
— А Лэнс Бёртон? — спросила она.
— Он в больнице Бетесда[83], состояние относительно стабильное. Но час назад в подвале мы, к сожалению, нашли тело Джона Бугатти. Уэсли Бэрфут успел в общих чертах ввести нас в курс дела, пока ему ставили капельницу в скорой. Так мы и узнали, где искать Бугатти.
— Джон мертв? — тихо выговорила она, мысленно видя его в чайном салоне, где он тщетно ее ждал. Ведь это она заманила его обратно в город. Это она во всем виновата, какой ужас... Догги крепко сжала губы. Еще немного, и она разрыдалась бы, если бы не заставила себя держаться.
— Мы видели запись убийства, — Билли Джонсон покачал головой и выпятил нижнюю губу. — Да, судя по всему, Джон Бугатти внес огромный вклад в распутывание этого дела. Мы обязаны глубокой благодарностью таким людям, как он. К тому же он был тяжело болен, и с учетом этого его самоотверженность вызывает еще большее восхищение.
Она опустила взгляд.
— Болен? Я не знала... — Она покачала головой. — А как же его близкий друг, дядя Дэнни? О нем что-нибудь известно?
— Да. Мне очень жаль сообщать об этом, но полиция обнаружила его мертвым у него дома, когда приехала известить о кончине Джона Бугатти. Все указывает на то, что друга Джона задушили, но обстоятельства нам пока не известны.
Господи, нет, нет, это просто невыносимо. Она принялась колотить кулаками по коленям, пока генерал Пауэрс не перехватил ее руки. Она больше так не могла. Просто не могла.
Догги резко поднялась:
— Мне нужно домой, поспать. Я больше не выдержу. Отвезите меня домой, пожалуйста.
Тут поднялся лидер фракции республиканцев и посмотрел на нее, сложив руки на груди:
— Мисс Роджерс! В эту минуту страна осталась без руководства, вице-президент мертв. Мы находимся в ситуации, требующей незамедлительных действий. Конституция обязывает нас найти скорейшее решение, и вы наверняка понимаете это не хуже меня. Вы должны помочь нам продвинуться в расследовании. Сейчас в разных кабинетах допрашивают людей, и на подходе новые свидетели. Вас нам тоже наверняка придется расспросить еще не раз. К завтрашнему утру мы обязаны четко представлять, как управлять государством дальше и кого привлечь к ответственности за случившееся. Вы согласны? Домой вы обязательно попадете, но сейчас придется подождать, сами понимаете.
Билли Джонсон попытался расправить свои широкие плечи, но у него ничего не вышло.
— Допросы займут столько времени, сколько потребуется, Догги. Я знаю, тебе нелегко. Но прямо сейчас собираются члены Конгресса, слухи разносятся мгновенно, и все потребуют достоверных сведений. Виновные должны быть найдены, а нам, остальным, предстоит искупить свою вину. Мы обязаны взять ответственность на себя и понести наказание, но сначала нужно распутать этот клубок. Ты понимаешь?
Наступила ночь, и во всем Белом доме загорелся свет — словно знаменуя наступление новой эпохи.
Догги плакала. Она отвечала на вопросы, забывалась коротким сном, снова отвечала на вопросы уже других людей и опять плакала. Слезы текли нескончаемым потоком, но, видно, такова и была скорбь, когда тебе приходилось переживать ее в одиночку. Ее обнимали и утешали совершенно незнакомые люди, но какое все это имело значение? Ведь только она думала о человеке, который сейчас лежал в луже собственной крови в тюремной камере, где его вообще не должно было быть.
Ее взбалмошный, талантливый, любящий, безумный отец был мертв. Даже ее мать не станет убиваться от горя. Значит, придется ей самой.
За пределами крошечного мирка Догги вовсю шел сбор Сената. Спикер Палаты представителей заходил еще раз, чтобы задать новые вопросы — теперь уже вместе с бывшим вице-президентом Майклом К. Лернером, который скрывался в охотничьем домике под Ноксвиллом в компании двух бывших коллег по Сенату. Их расспросы касались самых разных вещей: Сандерленда, Бена Кейна и его подручных (все они были либо мертвы, либо под арестом), а также ее отношений с Уэсли.