Вашингтонский указ

Глава 3

День общенациональных выборов наступил, но пришел он не один.

Снежная буря обрушилась без предупреждения, и из-за обледенения опоры линий электропередачи вдоль окружных дорог ломались как спички. Всё Восточное побережье от Южной Каролины на юге до Массачусетса на севере потонуло в кипящей белизне. Мороз ударил с такой силой, что воды Потомака подернулись ледяной кашей и замедлили свой бег. Такого леденящего ноября не помнили с 1976 года, а столь обильных снегопадов — с февраля 2002-го. Люди боялись нос показать на улицу, и само голосование оказалось под угрозой. Машины застревали повсюду, целые районы остались без электричества, а избирательные участки в сельской местности пустовали — туда не могли добраться даже члены комиссий.

Но ничто не могло вырвать победу из рук Брюса Янсена, это было очевидно.

Еще накануне Джон Бугатти со своей съемочной группой телеканала «Эн-би-си» прибыл в отель «Сплендор» в Вирджиния-Бич, где уже разместились штаб Янсена и суровые охранники в темных костюмах, ожидавшие прибытия кандидата.

Настало время прямого эфира — самый прайм-тайм. Ассистент махнул рукой, и Бугатти повернулся к объективу. Сейчас на него смотрела вся Америка.

Бугатти бодро заговорил в камеру:

— Всё указывает на то, что сегодня мы станем свидетелями исторического события. Несмотря на снежную бурю — подобную той, что едва не лишила Джимми Картера победы в 1976 году[23], — ничто не может отменить тот факт, что сенатор Брюс Янсен без пяти минут хозяин Белого дома. Все экзитполы единогласно пророчат ему победу. «Редскинз» проиграли свой последний футбольный матч, а если верить этой примете, безотказно работавшей на протяжении предыдущих шестнадцати выборов, правящая партия сегодня лишится власти[24]. Впервые в истории Овальный кабинет займет президент скандинавского происхождения. И не просто потомок иммигрантов, массово прибывавших сюда в конце девятнадцатого — начале двадцатого века, а прямой наследник одного из первых колонистов нашей великой страны — Ганса Янсена, богатого бостонского купца. В ходе предвыборной кампании мы не раз слышали о корнях Янсена, о его ироничных шпильках в адрес «английской болезни» в американском обществе и о его подчеркнутом, весьма эффективном уважении к избирателям с итальянской, испанской, португальской и афроамериканской кровью. К этническим группам, которые, как любит шутить Янсен в своих речах, обосновались на этом континенте гораздо раньше большинства ирландцев, шотландцев и прочих традиционных избирателей британского происхождения. Да, генеалогическое древо Янсена известно каждому. Кто из нас не бывал в аптеках общенациональной сети, носящей имя его клана? Но в конечном счете скандинавская кровь Янсена — лишь капля в океане английской, ирландской и шотландской крови, которая с начала восемнадцатого века формировала его род. А потому даже старейшие семейства Восточного побережья легко прощают сенатору эту каплю высокомерной северной крови и с улыбкой воспринимают его юмор. Янсен делает всё с легкой иронией и умом, за что его так любят американцы. Брат нашего действующего президента, несмотря на неплохие результаты и широкую поддержку в бытность свою губернатором Флориды, не смог противостоять колоссальной волне популярности, которую Янсен и его прекрасная супруга подняли по всей стране. Это мощный, сокрушительный натиск. Нация испытывает невероятную симпатию к человеку, который много лет назад так трагически потерял в Китае свою первую жену, а теперь станет первым за целое поколение президентом, при котором под сводами Белого дома зазвучит топот детских ножек.

Он повернулся к стоявшему рядом Уэсли Бэрфуту — как всегда улыбающемуся, безупречно одетому и пахнущему столь изысканно, что Бугатти пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуть мыслям рабочий лад.

— Уэсли Бэрфут, вы сопровождаете Брюса Янсена уже более пятнадцати лет, со времен его памятной поездки в Пекин. Видели ли вы в нем все эти годы будущего президента и, если да, то насколько сильно изменился этот человек?

Уэсли покачал головой:

— Когда речь заходит о Брюсе Янсене, сомневаться не приходится. Он рожден для того, чтобы стать президентом. Я никогда в жизни не встречал человека, который бы так искренне радел за благополучие своей страны, и могу с уверенностью сказать: это чувство жило в нем всегда. Разумеется, за столько лет человек меняется, но в своей основе ни предвыборная суматоха, ни колоссальное давление прессы не изменили фундаментальных жизненных устоев Брюса Янсена и его политических убеждений. Ни на йоту!

— А убийство в Пекине? Оно тоже ничего не изменило?

Бэрфут на секунду замер. Бугатти заранее предупредил его, что задаст этот вопрос.

Уэсли, как и следовало ожидать, опустил глаза:

— Кэрол Янсен была для сенатора всем! После такого удара невозможно оправиться до конца. Это было ужасно. Ты ведь и сам там был, Джон, ты всё знаешь.

Он поднял взгляд, и Бугатти кивнул. Он был абсолютно прав.

— Но скорбь закаляет душу, — продолжил Бэрфут. — И возможно, именно трагической судьбе Кэрол Янсен мы обязаны тем, с какой страстью сенатор борется против насилия, жестокости и нищеты. Думаю, то несчастье изменило всю нашу нацию. — Он твердо посмотрел в объектив. — Брюс Янсен — человек, который сохранит самообладание в любых обстоятельствах. Он олицетворяет собой стабильность, справедливость и абсолютную надежность, на которую мы сможем опереться в грядущие годы. — Бэрфут указал пальцем прямо в камеру: — Поверьте мне!

Бугатти улыбнулся. Избирательные участки еще работали, и этот парень — чертовски привлекательный пресс-секретарь Янсена — явно отрабатывал свой хлеб на полную катушку. Такое интервью точно могло склонить колеблющихся избирателей на их сторону.

Он поблагодарил Бэрфута и вновь обратился к зрителям: