Страница 156 из 219
Два часа спустя они уже мчались на север. В полумраке цистерны ополченец сидел у противоположной стенки прямо напротив нее и неторопливо крутил самокрутку. Небритый, заросший, с тяжелым пистолетом на ремне — даже сподвижники Че Гевары вряд ли выглядели более воинственно. Потолочный люк над ними был приоткрыт, и в проеме было видно, как на светлеющем утреннем небе гаснут последние бледные звезды. Бенсон категорически отказался сидеть в запертой стальной бочке. В кабине водитель вел себя тише воды ниже травы. Перемена в его поведении произошла как по мановению волшебной палочки, едва ему пришлось отдать свое оружие и бумажник. И дело было даже не в потере пистолета и всей дневной выручки (а там было ровно три тысячи шестьсот долларов, сумма немалая), а в том, что ополченец нашел в бумажнике карточку с домашним адресом. Он хладнокровно пообещал, что с семьей водителя быстро разберутся, если тот откажется везти их в Вашингтон. Один звонок с этого телефона, похлопал он по мобильнику Догги, и его жене с двумя дочками не поздоровится. Ему будет искренне жаль их, добавил Бенсон, ведь у него самого подрастают две дочери. Но правила есть правила.
Это угроза возымела мгновенное действие, и теперь водитель угрюмо крутил баранку молоковоза, выжимая из тяжелой машины всё, на что она была способна. Ему кровь из носу нужно было вернуться в Нью-Йорк к вечеру.
«Мы всё равно не доедем, — думала Догги. — Нас засекут гораздо раньше».
Ополченец глубоко затянулся самокруткой и принялся еще раз изучать содержимое бумажника водителя. Одна за другой на пол цистерны полетели квитанции, чеки и семейные фотографии. Затем он взял деньги, конфискованные у Догги, и аккуратно переложил их к остальным купюрам. Повертев тугой кошелек в руках, он полез в нагрудный карман куртки, достал оттуда пару сложенных листов разлинованной бумаги, развернул их, с явным удовлетворением перечитал текст, сложил обратно и засунул в бумажник. Было видно, что уловом он доволен. Бережно спрятав кошелек во внутренний карман армейской куртки, он расплылся в улыбке.
— Куда мы едем? — спросила она уже в пятый раз.
— В Каир, я же тебе уже говорил.
— Да это я поняла. Но в какой именно? Каир в Джорджии, в Западной Вирджинии или где? В этой стране Каиров в каждом втором штате навалом. Какой именно нужен тебе?
Парень промолчал и смачно сплюнул на пол. Водителю бы это точно не понравилось.
— Мне нужно быть в Вашингтоне ровно в двенадцать. На кону жизнь моего отца, ты понимаешь?
— И что ты там сделаешь? — он насмешливо взглянул на нее.
Догги встретилась с ним взглядом. Парень был далеко не глуп. Действительно, что она может сделать в Вашингтоне? Не говорить же ему, что она собирается пробиться к президенту. Да и вообще, говорить ей было особо нечего. Она до крови прикусила губу. Проклятая холодная стальная бочка, она снова заперта здесь, и на этот раз положение было куда хуже, чем вчера.
— Как зовут твоих дочерей? — спросила она. «Похвали собаку или расспроси о детях, и суровый родитель растает», — вспомнила она старое правило.
Он одарил ее презрительным взглядом:
— Лучше скажи, как зовут твоего ухажера. Я отправлю ему открытку с указанием, в каком мусорном баке искать твою башку, если ты не закроешь свой рот и продолжишь задавать глупые вопросы.
Она опустила глаза:
— Зачем вам мой пропуск? Вы же не думаете, что сможете пройти по нему в Белый дом?
— При желании на этой картонке можно сменить и имя, и фотографию. В нашем деле может пригодиться абсолютно всё, так что заткнись. А может, мы тебя саму туда отправим.
В этот момент в его нагрудном кармане зазвонил телефон. Ополченец достал его.
Догги внутри вся сжалась:
— Не отвечай! — прошептала она. — Сейчас они знают лишь наш примерный район. Но если ты ответишь, они вычислят точные координаты и загонят нас в ловушку. Выключи его, немедленно!
Он проигнорировал ее слова и посмотрел на экран:
— Алло, это Бенсон. — Он покачал головой и повернулся к ней: — Связь оборвалась. Наверное, сигнал слабый. — Он оглядел изогнутые стальные стены цистерны, прикидывая, не они ли глушат волны.
— Выруби его совсем.
— Опа. — Он уставился на дисплей. — Тебе тут сообщение на автоответчик оставили.
— Откуда ты знаешь?
— Ты что, своего телефона не знаешь? Вон же значок горит. — Он ткнул пальцем в экран.
— Выключи, — повторила она, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Кто мог оставить ей сообщение?
Он нажал пару клавиш и поднес телефон к уху.
— Так, звонил какой-то тип по имени Т. Странное имя. По голосу — старик, надеюсь, это не твой хахаль? — Он ухмыльнулся.
— Говорит, у него для тебя важные новости. И заявляет, что Томас Сандерленд замешан в этом деле. Он что, имеет в виду нашего гребаного вице-президента?
Она вытерла влажный лоб и кивнула. С трудом сдерживая дрожь, она ждала, пока он дослушает запись до конца.
— Я могу тоже послушать?
— О как, сразу запела по-другому? А минуту назад требовала выключить трубку, разве нет?
— Прости. Дай мне послушать, умоляю! — Как только телефон окажется у нее в руках, она со всей силы шмякнет его о стальной пол.
Он нажал кнопку воспроизведения и протянул ей аппарат.
Она до боли сжала кулаки, вслушиваясь в хриплый голос Т. «Давай же, Т., — мысленно торопила она его. — Говори быстрее, пока они нас не засекли».
Но Т. не мог торопиться, у него на то были свои причины. По мере того как она слушала запись, ее тревога перерастала в панику. Новости Т. действительно были ошеломляющими. Он подтвердил, что Томас Сандерленд замешан в заговоре, и предложил встретиться в Вашингтоне ровно в двенадцать в книжном магазине «Барнс энд Ноубл» на углу 12-й улицы и Е-стрит. С одной стороны, звонок Т. подарил ей надежду, но с другой — у нее перехватило дыхание от ужаса. Она сидит в цистерне напротив вооруженного ополченца, который везет ее бог весть куда, а у нее через несколько часов назначены сразу две встречи в Вашингтоне! Сначала с Т. Перкинсом в книжном в двенадцать, а часом позже — с Бугатти в чайной на Маркет-Сквер. Слава богу, эти места находились буквально в двух шагах друг от друга, так что чисто физически она могла успеть. Но тут до нее дошло, насколько безумно выбраны точки для встреч. «Барнс энд Ноубл» находился прямо позади здания ФБР имени Эдгара Гувера, а Маркет-Сквер — по соседству! О чем, черт возьми, они думали?