Страница 143 из 219
Когда начал накрапывать мелкий дождь, а из долины Шенандоа потянул холодный пронизывающий ветер, он всерьез подумывал бросить всё к чертям. «Какого дьявола ты тут делаешь, Бугатти?» — крикнул он грозовым тучам, стремительно бегущим над верхушками деревьев. Прошло уже больше шести часов с тех пор, как он должен был заступить на дежурство в редакции, и Дэнни наверняка пришлось приложить немало усилий, чтобы отбиться от настойчивых расспросов Аластера Хопкинса. Шеф-редактор «Эн-би-си» сам полжизни провел «в поле», и таких прожженных репортеров дешевыми отговорками не проведешь.
«Да у тебя всё равно больше нет работы, приятель», — злорадно усмехнулся он про себя. Так к чему эта спешка? Он раздраженно фыркнул. Спешка... Еще какая спешка, если у тебя СПИД и ты рискуешь подхватить банальную пневмонию, которая тебя и убьет.
«Даю Джамперу еще полчаса, ни минутой больше», — пообещал он себе, а спустя час подумал ровно то же самое.
И тут на дороге показался массивный белый фургон. На кабине красовалась надпись: «Гулливерс Муверс, Свифт энд Джентл Джайантс». Несколько лет назад он читал об этой мувинговой компании в одном крупном журнале. «Надо будет воспользоваться их услугами, когда Дэнни не станет», — подумал он тогда. Какого черта ему одному оставаться в доме Дэнни? Но это было еще до того, как у него самого диагностировали активную стадию СПИДа.
Он поглубже забивался в кусты и уже приготовился тащиться пешком обратно в город, решив, что Джампер не приедет, как вдруг фургон с шипением затормозил в пятнадцати метрах впереди. Пассажирская дверь распахнулась, и какой-то парень замахал ему рукой. «А, была не была», — решил он. Если торчать в этой глуши дальше, он точно заработает воспаление легких. А со СПИДом долго не живут.
Парень легко подхватил его чемодан и жестом пригласил в кабину, где за рулем сидел плечистый, крепкий водитель, приветственно кивнувший Джону.
— Всё, разворачиваемся на юг, — произнес парень, забравший чемодан, в микрофон под солнцезащитным козырьком. Водитель сдал назад, съехал на проселочную дорогу и начал разворачивать тяжелую машину.
Джон растерялся:
— Простите, так это вас я ждал?
Парень протянул ему широкую мозолистую ладонь.
— Меня зовут Фил Киннейд, а за рулем — Павел. Ты весь промок. — Он повернулся к задней стенке кабины и постучал по ней сквозь плотную портьеру. — Тебе придется встать на сиденье, чтобы пролезть внутрь, — добавил он, отодвигая штору.
Небольшой люк над спинкой сиденья приоткрылся изнутри, и в проеме показалось мужское лицо.
— Мы как раз ставим пластинку, залезай! — Джона этого человека тоже не знал. Ему протянули руку и буквально втащили внутрь кузова. Он оказался в фургончике площадью около восьми квадратных метров, где помещались кровать, маленький столик, плитка, холодильник и звукозаписывающий пульт, за которым возились двое парней — они представились друзьями Тома Джампера. За стеклянной перегородкой, заваленной горами DVD-дисков, в крошечной студии перед микрофоном сидел сам Том Джампер и приветственно махал ему рукой. Помещение заполняли звуки кантри-музыки семидесятых годов. Было удивительно, что снаружи — и даже в кабине водителя — не доносилось ни единого звука.
— Что за чертовщина? — спросил он у звукооператоров. — Вы одолжили передвижную студию у вашингтонских грузчиков?
Те расхохотались:
— Да не принадлежит этот фургон никаким грузчикам. Том просто скопировал их логотип. Пока мы держимся проселочных дорог, никому и в голову не придет досматривать обычную мебельную фуру.
— А если вас всё-таки остановят? Стоит копам откинуть задний борт, и у Тома будут крупные неприятности.
Парни снова засмеялись:
— Если они откроют задний борт, то упрутся взглядом в пару сотен коробок с аудиторскими отчетами крупнейших фирм Вирджинии. Последние два метра кузова забиты этим макулатурным хламом под завязку. Поверь, стоит копам это увидеть, как они тут же теряют всякий интерес и отпускают нас.
— И что вы им говорите?
— Везем макулатуру на утилизацию. Мы всегда знаем, где находится ближайший мусоросжигательный завод в зависимости от того, где мы едем. Туда и держим путь, проще некуда.
Джон понимающе кивнул, снял промокший плащ и принял таблетки.
— Том просил передать, чтобы ты немного вздремнул и набрался сил перед эфиром, — сказал один из парней. — Мы разбудим тебя, когда придет время. У нас тут субботнее ночное шоу, расслабляться некогда.
Его разбудили примерно за час до полуночи. Через небольшой плексигласовый люк в крыше фургона было видно, как стремительно проносятся над ними созвездия. Парни сказали, что его выход через десять минут, и вкратце объяснили, какие темы хочет поднять Джампер, а главное — что делать, если трансляция внезапно прервется. Они указали на пару пистолетов, лежавших возле пульта, и заверили, что в обиду его не дадут.
От этих заверений ему легче не стало.
— Где мы хоть едем? — спросил он, протирая глаза.
— Понятия не имею. Это парни в кабине рулят. Наверное, где-то в районе Эмисвилла. Мы кружим туда-сюда. Главное — постоянно быть в движении и держаться проселков.
— Том назовет тебя в эфире Джоном Доу, — добавил второй. — Мы наложим фильтр на твой микрофон, так что, обещаю, никто твой голос не узнает. Он только что вещал про побег Догги Роджерс и про ликвидацию ополченцев в Твин-Лейкс. Учти, он рубит правду-матку без всяких экивоков, ты к этому готов?
Джон нахмурился и откашлялся:
— Побег Догги Роджерс? О чем вы?
— Ах да, ты же, наверное, был не в курсе. Она сегодня днем напала на Сандерленда, и теперь все силы брошены на её поиски. — Оба оператора хмыкнули. — Ей шьют попытку покушения на вице-президента, хотя какой дурак назовет хороший пинок по яйцам покушением? Лично я так не думаю, хотя Сандерленду явно мало не показалось.
— Ладно, пока это всё лишь на уровне слухов. Мы не знаем наверняка, что она натворила. Но сегодня ночью тем для обсуждения и без того хватит, — сказал второй. — Мы планируем, что чуть позже в эфире Том призовет армию и полицию к мятежу, чтобы вернуть страну в правовое русло. Он попытается убедить их, что они ведут бессмысленную войну за безумного президента, и что им не нужно бояться смерти. Ты не против такого поворота?
На это было трудно ответить однозначно. Он сомневался, что Брюс Янсен безумен, да и призывы к военному мятежу, по его мнению, лежали далеко за границой допустимого.