Страница 131 из 219
Он слушал шорох бумаг в трубке и оглядывался по сторонам. По обеим сторонам дороги высились вековые деревья, сплошь укутанные густыми плетями плюща и дикого винограда. Лес казался сказочным, зловещим, словно заманивающим путника в самую глубь тьмы и забвения. Впрочем, доля истины в этом была. Перкинс смотрел на прямую линию шоссе и думал о сотнях заключенных, для которых эта дорога становилась последним воспоминанием о свободе. Настоящий крестный путь — Виа Долороза.[71] Он поднял взгляд на огромные сети паутины, натянутые между ветвями. Они висели тут, кажется, сколько он себя помнил. Впереди показалась болотистая низина. Всё, он почти на месте.
— Ага, нашла, шеф.
— Отлично. Быстро сработала, черт возьми, — похвалил он, и на этот раз вполне искренне.
— Но если это тот самый Марвин Гальегос, связаться с ним будет непросто.
— В каком смысле? Это точно он? Там написано, что он оператор?
— У меня перед глазами полицейская ориентировка, Т. Марвин Гальегос, проживает по адресу: Девятая улица, дом 341. Родился 16 ноября 1970 года. Фотограф и кинооператор в «Нэшнл джеографик» с 1995 по 2002 год, затем оператор на «Эн-би-си». С позавчерашнего дня, 26 марта, разыскивается полицией за распространение видеозаписей столкновений с ополченцами.
— С какой стати? Это же его работа, разве нет?
— Без понятия, шеф. Наверняка заснял то, что власти не хотят афишировать. Насилие над мирными гражданами, пытки или бессудные казни — мало ли. Солдаты сейчас творят бог весть что.
— На него заявили, и что дальше?
— Он объявлен в федеральный розыск. Скорее всего, залег на дно или сбежал из страны.
— Либо его уже поймали, — проворчал Т., всматриваясь вдаль. За пустырями и поросшим травой земляным валом, в паре сотен метров впереди по правой стороне дороги, показались сторожевые вышки и серые бетонные глыбы тюрьмы «Сассекс I».
— Слушай, — сказал он. — Не помнишь, как зовут того криминалиста из Ричмонда, который вечно ходит с пинцетом за ухом? Рыжий такой. Его имя начинается на «Джо» — Джо, Джон, Джозеф... Что-то в этом роде.
— Не знаю такого. Не общаюсь с этими фриками. А что?
— Да потому что я хожу с его мобильником и понятия не имею, какой у него номер!
— Ой, да не смеши меня, шеф.
Перкинс нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Я сижу перед монитором шириной почти в полметра. Ты сам его заказывал, если помнишь. И на нем прекрасно видно, кто звонит и с какого номера. Мы вообще-то в полицейском участке, забыл, шеф? — Она продиктовала цифры, и Т. быстро записал их. Владельца звали Джо Симмонс — значит, все-таки Джо. Он довольно кивнул, радуясь, что его старые мозги еще способны выдавать искру, когда это действительно нужно.
— У меня тут для тебя пара сообщений накопилась, записать?
— Секунду, повиси на линии. — В пятидесяти метрах впереди прямо на середину дороги вышел один из людей шерифа Китченса с поднятой рукой, приказывая остановиться. Он был чернокожим, как и шестьдесят два процента населения округа Сассекс, и Т. прекрасно его знал. За его спиной, между патрульной машиной и вторым помощником шерифа, выстроились представители национальных ассоциаций против смертной казни с суровыми лицами и привычными протестными плакатами. На обочине белели десятки палаток. Похоже, здесь воцарилось затяжное осадное положение.
Он кивнул чернокожему офицеру и медленно покатил сквозь толпу. Сторонников смертной казни на этот раз видно не было. Да и зачем им тратить время? Исход дела и так был всем ясен.
— Так что там за сообщения? Что-то важное?
— Да так, ерунда, Т.
— Слава богу!
— Звонила какая-то женщина, очень хотела с тобой поговорить. Говорит так, будто знает тебя лично. У тебя там что, нарисовался романчик, Т., дорогой? — Она весело рассмеялась. Последние месяцы она постоянно подкалывала его по поводу Доди. То и дело спрашивала, почему он выбрал в напарники именно ее, а не одного из тех толковых молодых парней, что крутились в участке. Возможно, она просто ревновала. Телефонистка всегда поглядывала на Т. как на лакомый кусочек, который не прочь была бы прибрать к рукам. Но он не собирался ввязываться во всё это. И на то имелась масса причин.
— Как её звали, помнишь?
— Да ладно тебе, шеф! Зачем мне помнить, если бумагу и карандаш уже изобрели?
— Ну и?
Она шумно выдохнула, листая блокнот.
— Назвалась Догги. Но номер свой не оставила, хитрюга. Интересно, почему? — она снова ехидно хихикнула.
Т. пропустил шпильку мимо ушей.
— Отлично. Но у тебя ведь определился её номер?
— Секунду, гляну на экран... Ага, вот. Номер зарегистрирован на какого-то Фрэнка Ли из Бронкса, но звонила эта самая Догги, я уверена — сразу обратила внимание. — И она снова зашлась в смешке.
Он записал номер в блокнот, закрепленный над прикуривателем, и проехал мимо грозного предупреждающего знака у въезда на территорию тюрьмы «Сассекс I». Читать текст не требовалось — он видел его сотни раз. Табличка строго запрещала проносить на территорию учреждения алкоголь, наркотики, токсичные вещества, огнестрельное оружие и боеприпасы. Нарушителям грозило уголовное преследование по статье 18.2-474.1 Свода законов Вирджинии. Т. прекрасно знал эти формулировки — они висели на каждом углу в его округе.
Он миновал котельную, припарковал машину между двумя белыми фургонами, которых у главного входа всегда стояла уйма, и по привычке помахал рукой охраннику на ближайшей вышке. Но на этот раз ему никто не помахал в ответ.
«Вот же черт побери», — подумал он, глядя сквозь внешнее ограждение. Даже здесь, средь бела дня, всё казалось вымершим. Ни одного яркого пятна, ни единого заключенного в оранжевой робе на аккуратных газонах или на спортивной площадке позади корпусов, где сиротливо висели баскетбольные кольца.
Коридоры, ведущие от главного пропускного пункта к кабинету начальника тюрьмы Билла Пейджлоу Фальсо, тоже были совершенно пусты.
— А где все-то? — спросил он единственного встреченного надзирателя. — Не рановато ли для отпусков?
— Отпуск? Издеваешься, шериф? Как думаешь, сколько нас тут вообще осталось? — Мужчина безнадежно развел руками. Он выглядел как фермер, чей урожай только что полностью уничтожил безжалостный град.