В сердце войны

— Я этот ящик наружу выволок, смотрю, –  продолжил Михаил, не обращая внимания на слова товарищей, –  а ко мне с одной стороны «эмка» комбата подъезжает, а с другой – наш лейтенант идет. Ну он, видимо, тоже «эмку» заметил и шел к Токмакову с докладом.

Дронов приостановился, подбирая слова для продолжения рассказа и растерянно водя взглядом по траве.

— Комбат вперед подъехал, меня увидел, ящик мой тоже увидел, спросил про находку. –  Он начал вести себя так, так будто нервничал или волновался во время рассказа. –  А я так тогда подумал: отдам я этот коньяк Токмакову. Ему он нужнее.

— Так комбат наш этим делом вроде не увлекается, –  заметил один из слушателей.

— Ну да! В выпивке его никто не замечал, –  подтвердил рассказчик, –  но по штабам всяким мотается, с начальством общается. Ему кого задобрить надо, кого угостить.

— А сколько всего для батальона достать у тыловиков нужно, –  поддержал Михаила лежавший поблизости сослуживец.

— Вот поэтому я ему этот ящик и предложил, –  повернулся к солдату Дронов, подтверждая слова того. – Так в «эмку» к нему и поставил.

— А лейтенант наш это увидел и смертельно на тебя обиделся, –  перебил Михаила товарищ, –  что не он тот коньяк комбату поднес и выслужился перед ним, а простой рядовой.

Дронов закивал в ответ и стал разводить руками в знак согласия со словами бойца.

— Так вот оно что! – пронеслось по поляне.

— Теперь ты ему враг на век, –  заметил кто-то из солдат. –  Наш взводный, как бы это сказать, человек не очень порядочный.

— Да-да, другие своих солдат уважают, а этот все время отдельно от нас. Считай, и не появляется, –  поддержал разговор еще один боец.

— И вообще всю службу за него Крылов несет. Ему давно пора офицерское звание дать и поставить взводом командовать, –  добавил кто-то в стороне.

— Из него точно хороший командир получится! – заключил солдат на краю поляны.

— Держись, Миша. Мы тебя в обиду не дадим, –  снова вмешался товарищ Дронова.

— Только странно, –  негромко заговорил тот боец, что хвалил помкомвзвода Крылова, –  лейтенант наш тоже из пехоты в батальон попал после ранения, как и все мы. Кажись, наш он, такой же. А ведет себя как не родной.

— Да какая там пехота! – оборвал его Михаил. –  Не был он на фронте! Ранение получил, когда в эшелоне ехал. Под бомбежку попал. И в бою ни разу не был.

Несколько солдат после этих слов приподнялись на локтях и едва не вскочили на ноги от услышанного.

— Значит, пороху он не нюхал, –  заметил один из них, –  а ведет себя как бывалый фронтовик.

— Вот то-то и оно! – заключил Дронов и поднял глаза к небу, начав разглядывать что-то в облаках.

— А я предлагаю поставить командиром взвода нашего Витьку, –  резко перебил всех и внес новую интонацию в разговор самый пожилой солдат подразделения, до этого момента почти не принимавший участия в разговоре своих товарищей. –  Его ведь куда-то учиться отправляют?

— Витек, так это правда? Уезжаешь от нас? – лежавший на траве по соседству боец повернулся к мальчику и тем самым вынудил всех присутствующих снова переключиться на юмористическую тему, которая почти всегда начиналась снова, когда речь шла о жизни их юного сослуживца.

— Говорят, на офицера учиться будешь? – произнес с другой стороны поляны солдат-балагур.

— Как на офицера? – не понимая саркастического уклона темы беседы, удивился один из солдат.

— Да вот не хватает, понимаешь, грамотных командиров, поэтому командование решило всех сынов полка собрать с фронта и отправить на учебу, –  снова давил юморил балагур. –  Считают, что из них лучшие начальники будут получаться.

— И что? Нашего Витьку в военное училище отправляют? – не поняв шутки, ответил удивленный солдат. –  Так их там всего по полгода учат и на фронт!

— Правильно! – ответил балагур, повернулся к собеседнику с видом осведомленного человека. –  Витька к нам в батальон уже в конце года младшим лейтенантом вернется.

Ничего не понимающий солдат заерзал на траве, переводя взгляд то на юного бойца, то на говорившего с ним, то на Дронова, пытаясь разобраться в сути разговора и не реагируя на юмор.

— Так ему только одиннадцать лет будет! Какой из него офицер? – выпучив глаза, он посмотрел на Витю, который, в свою очередь, сам едва сдерживал разбиравший его смех. –  У него и образования нет, подходящего для учебы.

— Суворовское училище называется, –  сказал мальчик, смеясь и хватаясь за живот.

— Ну, что я тебе говорил! – резко приподнялся на локтях и посмотрел на ничего не понимающего солдата балагур. –  А ты все не веришь.

По поляне громом прокатился солдатский хохот, от чего боец с низким порогом чувства юмора обвел всех глазами и, поняв, что над ним подшутили, отвернулся, едва сдерживая улыбку, со словами:

— Да ну вас.

Довольный очередным вниманием к себе, мальчик одарил добрым взглядом излишне простого по характеру солдата и посмотрел на Дронова, который что-то упорно пытался рассмотреть высоко в небе.

— А когда тебе ехать туда? – спросил Витю самый пожилой солдат взвода.

— Фельдшер в батальоне сказала, что меня должны на медицинскую комиссию вызвать, –  ответил ему ребенок. –  Только когда это будет, я не знаю. Но она сказала, что вот-вот.

— Значит, уедешь от нас? – с грустью в голосе произнес солдат, не скрывая отцовской привязанности к юному бойцу, которую испытывали почти все, кто давно и хорошо знал мальчика.

— Да, –  тихо сказал Витя, по-детски не до конца понимая наваливавшуюся на его сослуживцев грусть из-за его скорого отъезда, –  сказали, что в такие училища парней, как я, набирают, чтобы потом офицерами сделать.

— Это правильно, –  также тихо ответил ему пожилой солдат. –  Не место детям на войне.