Страница 7 из 60
Внимание Алексея переключилось на громкий и пронзительный женский крик, доносившийся из-за ограды, за которой только что прогремел взрыв. В звучавшем оттуда голосе сквозили ужас и отчаяние. И в нем вновь проснулся инстинкт самосохранения, толкавший его подальше отсюда. Алексей снова стиснул зубы, пересилил себя, переборол свой страх и шагнул вперед. Он перелез через небольшой завал, из-за которого минуту назад показались люди, спасавшиеся, судя по их виду, от последствий взрыва. Затем обошел покосившуюся постройку, напоминавшую большой дощатый сарай, стены которого неестественно накренились под давлением большой внешней силы, и вошел в засыпанный битым кирпичом, камнем, ломаными бревнами, ветками деревьев и битым стеклом двор бывшего купеческого особняка.
Он плохо знал это место, так как нечасто заходил сюда во время прогулок со школьными товарищами. Но он прекрасно помнил, что именно в этом дворе находился двухэтажный дом дореволюционной постройки, принадлежавший когда-то не то градоначальнику, не то знатному чиновнику, не то купцу. Два этажа и высокая мансарда под крышей. Два крыльца и огромная веранда с большой площадью остекления. Узорчатый балкон под самым верхом, с витиеватыми, мастерски сделанными колоннами. Дом был красив.. Когда-то был красив.
Сейчас же Алексей оторопел, когда увидел то, что осталось от здания, пару лет назад привлекшего его внимание своим красивым обликом. Крышу разворотило так, будто бы какая-то неведомая сила ударила по ней изнутри, разом вывернув ее наизнанку. Этим же мощным воздействием были выбиты большие и причудливо украшенные окна. В них не было ни рам, ни стекол, ни резных наличников. Верхние ряды бревен в стенах второго этажа будто бы надломило чем-то тяжелым. Они казались приподнятыми со своих мест и сильно потрескавшимися. Широкую веранду почти полностью раздавило фрагментами крыши, когда ее части обрушились. Пахло гарью, а над всем зданием ввысь поднималось дымное облако.
Оторопь юноши прошла после очередных услышанных им истошных женских криков, доносившихся откуда-то из-за стен под обрушившейся крышей. Стало сразу понятно, что кому-то нужна срочная помощь. Ее ждут, на нее надеются. Но все только что произошло. С момента страшного удара и взрыва миновало едва ли две или три минуты. Несколько человек на глазах Алексея спешно покинули опасное место, получив ранения, и сами нуждались сейчас в помощи.
Юноше захотелось закричать, чтобы позвать людей на выручку, инициировать скорейшее спасение тех, кто оставался за разрушенными стенами дома. Но поблизости никого не было.
Ждать было больше нечего. Он решительно бросил под ближайшее дерево свой портфель с тетрадками и учебными принадлежностями, скинул с плеча сумку с продуктами, избавился от вещмешка за спиной и шагнул в сторону находившихся в опасности людей. Перебрался через завал раздавленной веранды, где едва не рухнул в проемы между сломанными балками и перекрытиями. Чуть не порезал голень об огромный кусок битого стекла, торчавший откуда-то сбоку. Потом он вцепился пальцами в деревянный подоконник, за пределами которого начиналась задымленная темнота одного из внутренних помещений дома. Подтянулся на руках, вскарабкался на него и ввалился вперед, почти ничего не видя перед собой. Резкий запах гари ударил ему в лицо, сразу стало тяжело дышать. Он закашлялся. Закрывая рукавом куртки рот и нос, Алексей начал вглядываться вперед, в еле проглядываемый полумрак комнаты, в которой находился. Делать это было непросто, глаза слезились от едкого дыма, но он не отступал и осторожно шагал вперед, выставив перед собой свободную руку.
Впереди снова послышался надрывный женский крик, явно говоривший о сильных болевых ощущениях у его обладательницы. Было понятно, что она в беде и нуждается в экстренной помощи.
— Надя! Мама! – кричала женщина, зазывая кого-то, кто мог быть поблизости.
Но ей никто не отвечал. Алексей понял, что так могут звать только тех, кто был рядом. А значит, женщина в доме не одна. Но других голосов не слышно. И она снова закричала громко, жалобно, отчаянно.
Юноша догадался, что находится где-то рядом с ней, очень близко, скорее всего, она в соседней комнате, и он вот-вот увидит зовущую на помощь женщину. Это придало ему силы. К тому же он освоился внутри полуразрушенного дома, поборол первоначальный страх и волнение, приспособился к обстановке. Дверной проем впереди был свободен, только сверху его частично перегораживала свалившаяся деревянная балка. Алексей поднырнул под нее и прошел в следующее помещение.
Потолка в нем не было. Стоявшая у стены печь полуразрушена, а ее кирпичные фрагменты лежали повсюду – на полу и на мебели. Кругом все было покрыто толстым слоем мусора и пыли. Дверь в проеме в противоположной стене перекосило, она висела на одной петле. Раздался новый крик. Голос звучал совсем рядом. Нужно было только найти зовущую на помощь и стонущую от боли женщину.
Вот она! Алексей увидел ее возле полуразрушенной печи. Голые до колен ноги торчали из-под слоя битого кирпича и мусора. Сверху над ними громоздился отлетевший от стены шкаф. Он кинулся к женщине, пробрался через завал досок и камней. Уперся руками в шкаф и сдвинул его в сторону. Теперь он отчетливо видел ее руки, шею и голову с копной роскошных волос. Алексей начал скидывать с женщины камни и кирпичи, сбросил тяжелые доски. Наконец подобрался к ней вплотную и схватил за плечи. Она громко всхлипнула и взвыла, видимо, от боли. Он приподнял женщину, отчего она закричала, резко и громко. Но юноша не стал останавливаться. Пересиливая свой страх перед такой ситуацией, в которой он и в мыслях раньше не мог оказаться, он потащил женщину по полу к видимому дверному проему.
Неожиданно для себя он почувствовал, как кто-то сзади старательно пытался ему помочь, наваливается на него сверху и будто бы перехватывает его ношу.
— Валя, Валя! – сопел ему в затылок какой-то мужчина, лица которого он не видел.