Семнадцатилетний генерал

Глава 4

Вооруженные бойцы едва сформировавшегося почти стихийно маленького партизанского отряда встретили своего командира у брода через реку. Они пристально смотрели на него, и в их глазах можно было прочитать их восхищение его делами и одновременно уважение к нему. Никто из них при этом не думал и даже совершенно забыл о том, что Алексей был младше всех по возрасту, кроме одного Семена. И уже давно женатый и отслуживший в армии Михаил, прошедший через многие испытания войной и пленом, из-за страха за семью поступивший на службу в полицию, вытягивался по струнке, расправлял плечи и тянул вверх подбородок при возвращении к ним командира. Никто из бойцов не возражал против статуса начальника Алексея. Его энергия, ответственность за общее дело, стремление быть первым в самых сложных ситуациях восхищали их. Он не щадил себя, рисковал, шел на все, чтобы добиться результата. Всего за один день, проведенный вместе, завороженные рассказами Петра об их общих скитаниях и приключениях, они привязались к нему и готовы были выполнить любой его приказ.

— Те четверо, кто с Хряком ехал, кто такие? Наши, местные? Или пришлые? – спросил он, обведя взглядом всех своих бойцов.

— Пришлые, чужаки. Уголовники залетные, – ответил Михаил. – Те, что наши, по домам разбежались после боя у рощи, кто уцелел.

— Значит, идейных изменников Родины среди них нет, – утвердительно произнес Алексей, выслушав его. – Без главаря сами ничего не придумают. В райцентр в свой штаб за помощью не поедут. Не дойдут умом до этого.

— Нет. Там все запуганы были Хряком. Без него шагу не делали, – снова ответил Михаил, теперь уже пряча глаза, понимая, что выдал своими словами и личную причину пребывания в полицаях.

— День или два пройдет – Хряка хватятся, – продолжил Алексей. – И сюда обязательно кого-нибудь направят. Тем более что крупная войсковая операция готовится немцами против партизан. Даже авиацию собираются привлекать.

Он снова обвел своих бойцов взглядом, но теперь уже более пристальным.

— Значит, уже сегодня начнем готовиться к встрече с врагом прямо тут, возле брода, потому как место очень подходящее, – кивнул он в сторону растительности возле дороги, что подходила к воде. – Позиции под пулеметы изготовим, стрелковые ячейки выкопаем, замаскируем все. Если день так продержимся, то дадим время партизанам на болотах подготовиться к тяжелым боям с врагом.

Он еще раз обвел взглядом бойцов своего отряда, которые слушали его сейчас, затаив дыхание.

— Этих, – кивнул он на кустарник, где лежали тела мертвых полицаев, убитых в бою из засады несколько часов назад. – Закопаем, чтоб не смердели.

— А Хряк? – неожиданно для всех спросил Гаврила, поняв, что про судьбу главного местного злодея так никто у командира и не спросил.

При этом все уже обратили внимание на трофейный автомат и ремень с кобурой и пистолетом, какой носил на себе Хряк, а сейчас держал в руках Алексей. Наличие всего этого могло сказать только об одном.

— А эта мразь пусть так гниет! – процедил сквозь зубы юноша, своим словами давая всем понять, что в схватке с лютым врагом одержал победу именно он.

Лица бойцов сразу после его слов расплылись в улыбках. Такая новость для всех была крайне радостной. Хряку, как никому другому, они все искренне желали только смерти. Причем самой скверной, самой жестокой. Руками командира маленького партизанского отряда правосудие было исполнено.

— Завтра утром, – Алексей взглянул на Михаила и Семена, – вы поедете в райцентр на разведку. Возьмете нашу телегу и лошадь. Наденете свои нарукавные повязки полицаев. Вас там все знают. Обстановку посмотрите, поспрашиваете и к вечеру вернетесь.

Братья ответили молчаливым согласием.

— А ты, – повернулся он в сторону Гаврилы, – разыщешь ту самую женщину, к которой я тебя посылал, и расспросишь ее о том, как она сходила на тропу на болота. Мне надо знать, приняли ее партизаны или нет. Что они ответили на ее слова о начале большой операции немцев против них?

Тот кивнул в знак понимания поставленной задачи.

Алексею лишь совсем недавно исполнилось семнадцать лет. Если бы не война, он учился бы сейчас в выпускном классе и готовился бы к итоговым экзаменам и к выходу на широкую открытую дорогу под названием «жизнь». Но события, имевшие место быть начиная с июня прошлого, сорок первого года, полностью изменили его судьбу и коренным образом повлияли на все имевшиеся планы. Учеба оборвалась. Отец и старший брат ушли на фронт. Мать, бабушка и сестры где-то затерялись, отправившись куда-то вглубь страны, спасаясь от надвигающейся на их родные края войны. Родной дом опустел, и даже сам Алексей не остался в нем, а встал на путь поиска родных, в результате чего спустя семь месяцев волею судьбы стал командиром крохотного, всего из пяти человек, партизанского отряда, который сам таковым еще не считал.

В его юношеском понимании настоящим боевым воинским формированием, действующим в тылу врага, должна была являться часть с организованным внутренним управлением. В своем воображении он представлял себе партизанский отряд с грамотным командованием, наличием штаба, комиссара, политработников и бойцов, собранных из местных жителей, а также из солдат разбитых и разрозненных воинских частей и тех, кто бежал из плена. Но лишь один короткий взгляд на своих подчиненных искажал все его идеалистическое представление до неузнаваемости. Из пятерых трое были бывшими полицаями. В армии служил лишь один. А еще двое, включая самого Алексея и его друга Петра, и вовсе являлись недоучившимися школьниками. Одеты они все были как попало: в простые рубахи, штаны и куртки. На ногах истоптанная обувь. А вместо воинской амуниции – то, что нашли или сняли с убитых врагов.

Но у них было исправное боевое оружие. Алексей, в очередной раз оглядывая запасы своего крохотного отряда, обвел глазами два ручных пулемета с двумя коробками дисков к ним, один трофейный автомат, несколько винтовок, десяток гранат в ящике и небольшой запас патронов.

— На один бой, полагаю, нам хватит, – тихо сказал он Петру во время очередного короткого перерыва, сделанного при подготовке траншей и стрелковых ячеек.

— А дальше что? – вопросом ответил ему товарищ.