Страница 38 из 60
Алексей согласился. Предусмотрительность была у него сейчас на первом месте. Новой оплошности в деле он не готов был себе простить. Слишком тяжело пережил он горькое расставание с мечтой о партизанском отряде.
Не дожидаясь Гаврилу, друзья двинулись к штабу полиции. Петр скрытно, прячась под окнами, подобрался к сараю, где хранился упомянутый им керосин в бидоне. Алексей спрятался у крыльца, видя, что телега с лошадью, на которой они приехали, стояла рядом. Это означало, что ее возничий находился в этот момент внутри здания сельсовета. Через некоторое время Гаврила вышел наружу. В руках он нес ручной пулемет и коробку с патронными дисками к нему. Следом за ним семенил с тяжелым деревянным ящиком в руках отец Хряка, ругаясь и приговаривая вслед впереди идущему:
— Что-то ты темнишь, парень. Не мог мой сын тебе такое сказать. Да и ты больно быстро обернулся, туда и назад съездил. Нескладно как-то выходит.
Алексея позади себя они не увидели. Тот ловко спрятался возле входа. Теперь же, когда перед ним был один из главных злодеев округи – отец самого Хряка, не отстававший от сына по уровню ненависти и жестокости к людям, у парня возникла мысль поквитаться с ним и отомстить тем самым за мучения, страдания и слезы многих жителей окрестных сел и деревень. Он поднялся во весь рост, вскинул винтовку и навел ее в сторону полицаев. Гаврила первым увидел его и отскочил в сторону, задрожав всем телом и подняв руки вверх. Отец Хряка, не зря прозванный в народе Гадом за свои деяния до войны, скверный характер и службу в полиции, обернулся и расплылся в широкой и одновременно злой улыбке, демонстрируя свое уверенное превосходство над всеми, кто жил под его личным контролем.
— А, щенок! – засмеялся он, разглядывая с головы до ног Алексея, по привычке своей пытаясь унизить его взглядом, словами и насмешками. – Винтовку, смотри-ка, держать в руках научился. Может, и стрельнуть сможешь.
— Смогу, если потребуется! – прошипел в ответ юноша. – В тебя, Гад, точно смогу.
— А ну, попробуй, – начал медленно двигаться в сторону Алексея отец Хряка, пристально глядя прямо в глаза парню, стараясь задавить и сломать его психологически.
Никогда не думал Алексей, что выстрелить первый раз в живого человека ему будет так тяжело. Руки его затряслись, отчего дрожал и ствол оружия. Указательный палец, лежащий в этот момент на спусковом крючке, перестал слушаться, будто и вовсе не принадлежал Алексею. Ладони и лицо парня покрылись липкой испариной. От волнения он не мог выстрелить. А Гад в это время продолжал медленно двигаться в его сторону, приговаривая хриплым и низким голосом, глядя прямо в глаза парню:
— Слабак ты, щенок, слабак. Таким был всегда, таким и останешься.
Алексея будто парализовало. Отец Хряка уже почти взял власть над ним, сковал его своими движениями и словами. Вот-вот и винтовка из рук юноши могла перейти к нему, и вся ситуация вышла бы из-под контроля.
— Слабак, – повторил Гад, и его слова были прерваны резко громыхнувшим где-то совсем рядом винтовочным выстрелом.
Мужчина упал, словно сраженный каким-то тяжелым, ударившим по нему предметом. Алексей и Гаврила вздрогнули от неожиданности, опешив от увиденного. Краем глаза первый из них заметил стоявшего поблизости Петра с оружием в руках. Тот тяжело дышал и не сводил взгляда с корчившегося на земле Гада, под телом которого по земле растекалась лужа черно-красной крови.
— Собаке собачья смерть! – тихо произнес он и посмотрел на Алексея.
Тот быстро взял себя в руки. Ситуация неожиданно разрешилась в его пользу. Отец Хряка был сражен пулей наповал.
— Кто еще тут есть? – обратился он к обезумевшему на мгновение Гавриле.
— Нет никого, один я да этот еще! – бормотал он, кивая на Гада, который еще несколько раз дернулся, лежа на земле, и наконец затих. – Пощадите меня! Пожалуйста! Я никого не убивал. Братья тоже не убивали. Служить в полицию мы по принуждению попали.
— Тогда веди внутрь вашего штаба. Будем забирать все ценное, что у вас там есть, и на телегу грузить, – скомандовал Алексей и, схватив Гаврилу за шиворот, толкнул его в сторону входа в сельсовет.
Всего за несколько минут они вынесли и уложили на повозку несколько ящиков с патронами и гранатами, забрали остававшееся внутри оружие и продукты питания. Затем Петр притащил из сарая упомянутый им большой бидон с керосином и опрокинул его прямо посреди главной комнаты. Содержимое емкости быстро растеклось по всем помещениям, обдав их характерным для керосина запахом. Подпалив найденную внутри тряпку зажженной спичкой, он кинул ее в дверной проем, тем самым дав разгореться пожару во всем здании.
— Едем к ивовой роще, – скомандовал Алексей остальным и сел на телегу, груженную добытыми в штабе полиции оружием и боеприпасами.
Доехав до развилки дорог, одна из которых вела к началу тропы к лагерю партизан, а другая в сторону деревни, он приказал Гавриле остановиться.
— Если хочешь перестать быть предателем и сохранить себе жизнь, – обратился Алексей к нему, – то беги сейчас к своим братьям и уводи их оттуда. А лучше будет, если ты и они пристрелят и самого Хряка, и всех тех остальных, кто служит немцам.
Гаврила закивал в знак понимания поставленной ему задачи.
— А вы как? – спросил он ребят, еще до конца не понимая их намерений.
— А мы с пулеметом проберемся вдоль болота к началу тропы и оттуда начнем поджаривать всех тех, кто там есть, – ответил Алексей. – Это будет знак партизанам, чтобы дать достойный отпор полицаям. И если ты с братьями захочешь уцелеть, то иди с ними в противоположную сторону. Мы никого щадить не будем. Уходите к себе домой. Мы вас потом найдем.
Когда Гаврила скрылся за поворотом дороги, Алексей повернулся к Петру и спросил его:
— Как думаешь, хороший у меня план?
— План-то хороший, только медлить с ним никак нельзя, – немного подумав, ответил тот. – А вот о том, как потом снова войти в партизанский отряд, придется еще основательно поразмыслить.
Оставив телегу и лошадь в лесу, друзья вытащили пулемет, коробку с патронными дисками к нему, взяли с собой несколько гранат, что лежали в одном из ящиков, и двинулись в сторону ивовой рощи, до которой оставалось идти совсем немного. Добравшись до небольшой возвышенности, что начиналась поблизости от места предполагаемого размещения полицаев, они заметили некоторых из них.
— Смотри! – прошептал Петр, обращаясь к Алексею.
— Вижу, – ответил тот и аккуратно поставил тяжелый пулемет на землю, быстро прикинув сектор стрельбы.