Страница 35 из 60
Через час усиленного поиска тропы на краю рощи Петр устало посмотрел на товарища. Глаза его выражали отчаяние и вину перед ним за сорванные планы и мечты. Алексей понял это по выражению лица парня. Мокрый с головы до ног, из-за частых переходов прямо по болоту на каждый очередной видимый участок суши, он перекинул свою вешку между ближайшими кустами, чтобы выбраться из воды. Она уткнулась во что-то твердое, а не провалилась, как было в последнее время, в жижу или топь.
— Стой! – едва не крикнул от увиденного Петр.
Глаза его сосредоточенно уставились на черную гладь болотной воды. Он схватился за слегу и начал делать попытки продавить упирающийся во что-то твердое противоположный ее конец. Тот упирался и переставал двигаться. Молодой человек шагнул вперед, потом перекинул шест, прощупал им дно, убедился, что оно твердое, и сделал еще один шаг. Затем друзья выбрались на сухой участок земли, где Петр тут же стал осматривать его со всех сторон. Он прошел вперед, потом назад и наконец произнес:
— Если сейчас вернемся вон туда, – он указал рукой налево от себя, – и упремся в рощу, то, значит, мы на искомой тропе!
Улыбки расползлись по мокрым и усталым лицам друзей. Сияя глазами, они двинулись в указанном направлении и действительно через каких-то полкилометра пути вышли к ивам.
— Это и есть партизанская тропа! – произнес Петр, глядя на Алексея глазами, полными счастья. – Мы нашли ее. А значит, на другом ее конце будет проход к островам. Там впереди нет топей. Места неглубокие, и очень легко по ним пройти.
— Тогда пошли поскорее, – оборвал его Алексей. – Быстрее доберемся, быстрее станем партизанами.
Так они и сделали. Только предварительно привели себя в порядок. Поправили на себе одежду, слили воду из обуви, поменяли мокрые портянки на сухие, проверили оружие. И после коротких сборов двинулись в путь..
— Стой! Кто идет?! Пароль! – внезапно остановил их громкий голос, прозвучавший непонятно откуда, когда друзья провели в пути не менее двадцати минут и как раз преодолели первый, попавшийся перед ними участок воды.
— Мы не знаем пароля! – после короткой паузы прокричал в ответ Алексей, поднимая вверх руки, в которых держал винтовку.
— Стой на месте! А то стрелять буду! – еще громче прозвучал голос, обладателя которого друзья никак не могли рассмотреть из-за плотной болотной растительности вокруг.
— Мы к Виктору Афанасьевичу идем. Он знает меня. Позовите его, – добавил к уже сказанному Алексей.
— Стой! А то стрелять буду! – растерянно ответили ему.
— Позовите его, он меня знает, – настойчиво произнес юноша, продолжая держать винтовку над головой. – Он комиссар у вас.
Стоять им пришлось не меньше десяти минут. Невидимый обладатель громкого голоса то и дело произносил одни и те же слова, требовал знание пароля и угрожал стрельбой. Наконец кусты перед ребятами зашевелились, и на поросшую травой площадку перед ними выбрался бывший директор школы, где еще около года назад учился Алексей. За ним следом шел еще один человек, в котором юноша сразу узнал того самого храброго боевого лейтенанта, солдаты которого уничтожили на лесной дороге группу немецких мотоциклистов в конце сентября прошлого года. Выглядел он под стать школьному директору: обросший, исхудавший, с бородкой на лице.
— Вот это да! Как же ты меня нашел? – с улыбкой восхищения на лице обрадованно воскликнул мужчина.
— Очень сильно захотел, вот и нашел вас, – ответил Алексей, радуясь долгожданной встрече с представителями партизанского отряда, поисками которого он занимался в последнее время. – Оружие добыл и патроны. Все, как вы наказывали. Товарища с собой взял. Мы теперь к вам и готовы проверку пройти. И товарища лейтенанта я узнал. Только назад нас не отправляйте.
— Ну, что ж! – едва произнес бывший директор школы, как где-то позади ребят в лесном воздухе ударили один за другим винтовочные выстрелы, кто-то громко закричал, и его голос был прерван звуком автоматной очереди.
— Это что такое? – хрипло пробасил лейтенант и молниеносным движением руки выхватил из кобуры пистолет, направив его на парней. – Вы кого за собой привели? Немцам сдать нас хотели.
Алексей не знал, что на это ответить. Ситуация была непонятна ему. Что творилось в это время в лесу, ни он, ни его товарищ, ни стоявшие перед ними партизаны не понимали. Только выстрелы гремели вновь и вновь и наконец стихли едва ли не так же внезапно, как и начались.
— Предатели! Немцев на нас навели! – прошипел лейтенант и уже вскинул перед собой пистолет, как между ним и парнями встал бывший директор школы, заслонив их собой от мужчины.
— Подожди, Антон! Успеешь еще! – почти крикнул он и повернулся к ребятам: – Не хочу сейчас в этом разбираться, времени нет, но либо вы решили послужить врагу Родины, либо прохлопали у себя на хвосте тех, кто шел по вашему следу. Для нас плохо и то и то. И даже не понимаю, что больше.
Алексей не знал, что ответить. Он хлопал глазами и не отводил взгляда от бывшего директора школы, словно молил его не делать преждевременных выводов и поверить ему, честному парню, мечтой которого было вступление в партизанский отряд. Петр за его спиной вел себя подобным же образом. Его глаза бегали от своего друга к лейтенанту, потом к комиссару и назад. Он не знал, что сказать ему в свое оправдание, и не мог произнести ни слова, хотя прекрасно понимал, что позади них, в лесу, случилось то, в чем они были вдвоем абсолютно не виноваты.
— Я не знаю, что там! – наконец вырвалось у Алексея. – За нами никто не шел. Мы сами по себе уже третий день вас ищем. Нашли наконец. Вы же меня знаете, Виктор Афанасьевич. Я всегда хотел воевать. Просился в подпольщики и в партизаны. Не прогоняйте нас.
— Знаю я тебя, знаю, парень! – ответил мужчина. – Только я еще знаю, что там позади только что гремели выстрелы. И началось все сразу после вашего появления здесь. Так что я, по-твоему, должен сейчас подумать? Что я должен сказать командиру партизан и своим боевым товарищам?
Он кивнул в сторону стоявшего рядом лейтенанта.
В это время из кустов вынырнул на поляну человек с оружием в руках, в котором Алексей сразу узнал того самого парня, что собирал трофеи в тех местах, где были с боем освобождены из неволи и избавлены от угона на принудительные работы в Германию несколько сотен подростков и молодых людей.