Страница 10 из 60
Увидев постройки промкомбината, Алексей обрадовался. Задание директора школы было почти выполнено. На все ушло чуть более получаса. Всего ничего. Он сам посчитал, что оправдал оказанное ему доверие. Решил для себя, что сдаст руководителю госпиталя всех раненых и сразу же вернется назад, туда, где ополченцы и воины Красной армии сражаются с численно превосходящим врагом, чтобы не дать тому, как сказал один из раненых, утром войти в город.
— Здравствуйте! – громко произнес Алексей, обращаясь к высокому худому мужчине, который, судя по описанной директором школы внешности, и был хирургом городской больницы. – Меня к вам прислали. Я старший в колонне подвод с ранеными. Принимайте.
Облаченный в окровавленный спереди медицинский халат человек медленно повернулся и окинул парня холодным, усталым взглядом красных воспаленных глаз. Юноша отшатнулся от него, поскольку не ожидал, что у руководителя полевого госпиталя будет столь измученный вид, посеревшее лицо и почерневшие от работы пальцы, в которых он сжимал тлеющую папиросу. Только сейчас он понял, куда попал и что на самом деле происходит в наскоро развернутом в городских мастерских промкомбината госпитале. Взгляд его упал на несколько десятков тел, уложенных в ряд у дальних берез и укрытых сверху окровавленными простынями, грязными одеялами и попонами. Наружу торчали только ноги: босые и в обуви, мужские и женские, детей и взрослых. За березами двое пожилых мужчин и трое подростков работали лопатами и, как догадался Алексей, рыли могилы для тех, кто неподвижно лежал рядом.
За стенами мастерских, напоминавших собой простые сараи или амбары, построенные из дерева и кирпича, кто-то громко стонал от боли, кто-то кричал, кто-то плакал. Двое в медицинских халатах вынесли на носилках чье-то тело в разодранном воинском обмундировании и в кровавых бинтах, опустили его возле мертвецов, лежавших под попонами и простынями. Аккуратно переложили его к ним в ряд и укрыли сверху солдатской шинелью. Наблюдая все это, Алексей невольно приоткрыл рот и сам не заметил, как к глазам начала подступать влага.
— Сейчас разгрузим твои подводы, – хриплым, негромким голосом произнес подошедший к нему хирург и добавил: – Только я тут оставлю либо самых легких, либо самых тяжелых. Первых обрабатываю и отпускаю. Мне их тут держать незачем, да и места нет. Тяжелораненых ты все равно никуда не денешь, а я хоть что-то могу попытаться для них сделать. Кого посчитаю нужным, того и оставлю здесь. На свободные места в подводах положу тех, кого уже обработал и прооперировал, – вези их дальше.
— Как дальше? – возмутился Алексей, испытывая крайнюю степень удивления. – У меня было задание сопроводить подводы только сюда. Другого уговора не было. Так не пойдет. Я вам раненых привез, а дальше уже без меня.
Хирург громко и со злостью сплюнул на землю догорающий окурок папиросы, хмурым взглядом посмотрел на юношу и, вытирая о тряпку резкими движениями свои испачканные кровью до черноты кисти рук, произнес с раздражением в голосе:
— Ты чей приказ выполняешь, парень? Тебя кто сюда направил?
Алексей замялся. Он понял, что начал возмущаться не к месту и не в той обстановке, где можно обсуждать чьи-либо распоряжения, касающиеся оказания медицинской помощи людям. Он смущенно отвел глаза в сторону и ответил:
— Директора школы. Это он мне дал такое поручение, подводы сопроводить к вам. Больше ничего не сказал.
— Директора школы? – с удивлением произнес доктор, сильно хмурясь и с высоты своего роста с удивлением глядя на юношу. – Так ты школьник, что ли?
— Да. В десятый класс перешел, – так же смущенно дал ответ Алексей, укоряя себя за то, что не смог дать правильной оценки порученному ему важному делу.
— Ладно, – повертел по сторонам головой хирург и снова обратился к нему: – Ты тут пока погуляй, а я все сейчас организую. Только все равно мне послать с подводами некого. А раненых надо до ближайшего полустанка на железной дороге довезти. Ночью или под утро туда санитарный поезд прибудет. Недавно у нас еще была телефонная связь, успели вопрос решить. Так что, парень, кроме тебя, за старшего в команде я никого не найду. Есть ответственные, да от ран и кровопотери на ногах еле стоят. А ты уже опыт получил, подводы ко мне доставил.
— Да какой опыт, товарищ доктор?! – почти закричал Алексей, понимая, что на него пытаются возложить несоизмеримую с его возрастом и положением задачу. – Мне всего шестнадцать с половиной лет. Я школьник. Я еще ничего не умею. Я только учусь.
— Ты комсомолец? – перебил парня хирург.
— Да, – опустил Алексей вниз голову.
— Считай, что это для тебя ответственное комсомольское поручение, – добавил доктор, одновременно жестом руки подзывая кого-то из санитаров к себе. – Дам тебе список раненых с фамилиями и диагнозами. Направишься во главе колонны через лес к железной дороге, туда, где туннель с речкой под полотном проходит. Это место ты должен знать. И жди там санитарный поезд. Передашь им раненых согласно моему списку и с подводами как можно быстрее вернешься назад. Все понял?
Алексей закивал. Он не мог отказать в ситуации, когда речь шла о выполнении комсомольского поручения. Но и такого положения дел для себя он никак не ожидал. Покидая дом родственников несколько часов назад, он рассчитывал вскоре оказаться в гуще событий, влиться в ряды сражающихся с врагом на подступах к городу, стать полезным там, где гремит бой, льется кровь и гибнут люди. В результате сбылось только последнее, и он очутился в том месте, где действительно много крови и кто-то постоянно умирает. Расчет его не оправдался, надежда не сбылась. В руках нет никакого оружия, и врагов перед собой он не видит. Вместо них худые лошаденки, запряженные в простые крестьянские телеги, и пожилые мужчины да старики, которые ими управляют. Да еще десятки раненых людей, как военных, так и гражданских. Они терпят боль, истекают кровью, страдают, и многих из них в конечном итоге переносят к березкам и укладывают под их стройные стволы, накрыв какой-нибудь материей.