План Б

К теще он относился с глубоким уважением. Она была женщиной чуткой, тактичной, в меру строгой, но справедливой. Ему нравилось, что Людмила Ивановна никогда не навязывала своего мнения, а лишь делилась жизненным опытом и мудростью. Замечания и свое недовольство она высказывала лишь Жанне и лишь тет-а-тет, стараясь поддержать своими советами дочь. А в повседневную жизнь семьи она не вмешивалась, проявляя деликатность. Людмила Ивановна, в свою очередь, была довольна зятем и давно к нему прониклась взаимным уважением. Работая дизайнером интерьеров в престижной компании, он обеспечивал свою семью стабильным достатком. Каждый из них, оставаясь верным своим принципам, старался сохранить ту гармонию и взаимопонимание, которые царили в доме.

– А как же вы без меня? – взволнованно сказала Людмила Ивановна. – Кто Ярика из садика заберет? Вы оба на работе с утра до вечера.

– В санаторий надо съездить, – настаивал Олег. – Не отказывайтесь. Смена обстановки, свежий воздух пойдут вам только на пользу.

– Верно, – поддержала Жанна, – а мы что-нибудь придумаем.

– План Б. Наймем няню, в конце концов, пока бабушка не вернется. Дорогая, займись этим вопросом. Только выбери самую хорошую.

– Няня? Придумали тоже, – возмутилась Людмила Ивановна. – Это чужой человек! Но решать вам, конечно.

– Ну, это временная мера, как выход из положения, – констатировал Олег.

Он немного помолчал. Его взгляд забегал по обстановке квартиры. Затем Олег мечтательно улыбнулся и с гордостью сказал:

– Скоро я получу кучу денег, и мы заживем. Купим огромный дом с бассейном. У каждого будет отдельная комната.

– Фантазер, – усмехнулась Жанна.

– У моего сына должно быть все самое лучшее!

С этими словами Олег поцеловал сына в макушку, затем подхватил его и подбросил к самому потолку. Ярик заливался смехом, а его глаза светились счастьем.

– Еще, папа! Еще!

– Все самое лучшее – детям, – не унимался Олег, подбрасывая сына все выше и выше.

Со стороны казалось, что у Фроловых идеальная семья. Друзья завидовали их отношениям и умению слышать друг друга. И Олег долгое время старался соответствовать этому образу. Но в последнее время в их идиллии появилось что-то хрупкое, незаметное для других, но ощутимое для Олега. Он все чаще ловил себя на том, что их благополучие – лишь красивый фасад, за которым он удачно скрывает правду.

Жанна не успела домыть посуду, как заметила, что муж уже собрался выходить из дома.

– Как? Опять уходишь? Я думала, выходной проведем вместе. С Яриком погуляем.

Вина кольнула Олега как заноза. Он знал, что ранит ее, но остановиться уже не мог. Там его уже ждала она. Та, которую он обязательно должен увидеть, услышать ее голос, хотя бы на час, на минуту.

– Дела, – глубоко вздохнув, выдавил Олег, виновато опустив глаза. – У меня важная встреча. Не могу перенести, понимаешь? Надо обсудить пару вопросов с одним человеком. Это необходимо по работе? Прости, дорогая.

Он обнял Жанну, чувствуя себя предателем. Ее тепло обжигало, напоминая о том, что он теряет, не в силах устоять против новой страсти.

– Обязательно выберемся, – прошептал он, – но не сегодня.

Отвращение к себе душило Олега. Он знал, что рушит планы супруги, что разбивает их тихий семейный мир. Но совладать с собой не мог. Жанна стояла в коридоре, с грустью наблюдая за тем, как муж облачается в пальто, осознавая, что изменить его намерения ей не под силу.

– Там ветер. Надень шарф.

– Не знаю, куда он делся, – замялся Олег, – наверное, на работе забыл.

Но он отлично помнил, где случайно оставил шарф. Очередная ложь, произнесенная прямо в глаза любящей жене, заставила его вновь отвернуться. А вещь эта была больше, чем просто кусок ткани. Серо-синий кашемир, вышитые Жанниными руками инициалы «О.Ф.» хранили тепло ее рук, делали его особенным. Потерять такой подарок – это как еще раз причинить боль и предать ее любовь.

– Ох, Маша-растеряша ты моя. Подожди, дам тебе другой.

Жанна метнулась к комоду, где аккуратно были сложены теплые вещи членов семьи. В поисках замены среди перчаток и шапок ее взгляд наткнулся на странный маленький предмет красного цвета. Она не сразу поняла, что это за вещица, но любопытство заставило ее остановиться.

– Это твое? – спросила Жанна у мужа, который все это время стоял за ее спиной в ожидании шарфа.

От этих слов Олег невольно вздрогнул и коснулся кармана пальто. Плоский бархатный футляр был на месте. Обнаружение такой находки стало бы катастрофой. Как бы он объяснил Жанне наличие еще одного, точно такого же колье, какое подарил всего неделю назад на день рождения? Только рассмотрев, что именно в руках у жены, Олег облегченно выдохнул.

– Да. Не трогай. Спрячь обратно.

– Это то, о чем я думаю? – уточнила Жанна.

– Это мой план Б.

– И ты пойдешь на это?

– Если понадобится.

– Это цинично.

– Хочешь жить – умей вертеться.

Город медленно погружался в объятия вечернего сумрака. Золотистые лучи заходящего солнца, прощаясь с днем, окрасили небо в оттенки багрянца и аметиста. Вскоре их сменили разноцветные огни, вспыхивающие на фасадах зданий и создающие яркую палитру, которая завораживала и притягивала взгляды прохожих. Постепенно мерцающие неоновые вывески, словно паутина световых точек, окутали все вокруг. Казалось, звезды спустились на землю и застряли среди городских бетонных джунглей, потерявшись в лабиринте улиц и переулков.

На одной из крыш многоэтажного дома, возвышающегося над городом, если поднять голову, можно было бы увидеть… нет, не покровителя городской тьмы, а одинокий силуэт мужчины в темной куртке. Человек всматривался вдаль, уверенно держа в руках бинокль, который казался продолжением его самого. Мужчина слился с окружающим его миром, чтобы стать невидимым наблюдателем, готовым раскрыть тайны, которые город старался спрятать от любопытных глаз. Вокруг него раздавалось множество звуков: гудение автомобилей, отдаленные мелодии из баров и клубов, шум толпы, в которой каждый спешил по своим делам. То там, то тут вспыхивал свет в окнах, словно город подавал сигналы семафорной азбукой. Витиеватые лабиринты офисных зданий, несмотря на позднее время, словно живые организмы, продолжали дышать и пульсировать, не желая сдаваться на милость ночи. А наблюдатель, как опытный следопыт, прослеживал каждое движение, каждый сигнал жизни, происходящей в утробе беспокойного мегаполиса, вычленяя из хаоса нужные ему детали.