План Б

Когда время встречи настало, Жанна глубоко вздохнула и вошла в конференц-зал. Журналистка, зрелая женщина с доброжелательной улыбкой, уже ее ждала. Первые несколько минут оказались действительно сложными и дались Жанне очень нелегко. От направленного прямо на нее объектива камеры закружилась голова. Жанна пыталась скрыть волнение за профессиональной улыбкой. Но не отступающий страх был настолько парализующим, что приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы выдавить из себя пару слов.

– Те-е-лефон доверия… предназначен для а-а-аказания моральной, эмоциональной и духовной поддержки, – заикаясь, говорила Жанна. Красная точка объектива камеры, словно пристальный взгляд, вызывала у нее легкую дрожь по всему телу. – Бывает, что… кто-то по каким-либо причинам н-е-е хочет общаться с пси-и-хологом вживую… или нет денег на это… тогда для этого существует служба пси-и-хологической помощи, или, по-другому, те-е-лефон доверия.

Первые дубли были забракованы. Неуверенность в голосе, казенные фразы, заметные паузы требовали пересъемки. Журналистка, заметив волнение, пыталась успокоить. Она предложила Жанне попить водички и сказала:

– Успокойтесь! Это же не прямой эфир, а запись. Мы вырежем все, что не подойдет: неудачные моменты, казусы, ляпы. Вы, самое главное, перестаньте нервничать.

– Можно поставить камеру подальше? – попросила Жанна, сделав пару глотков. – Эта горящая красная точка сводит меня с ума.

– Толик? – обратилась журналистка к молодому видеооператору.

– Ммм? – промычал тот.

– Не видишь, человек волнуется. Выключи индикатор, смени план или отодвинься. Короче, сделай что-нибудь.

– Ммм, – еще раз пробурчал Толик и принялся неохотно переставлять штатив.

– А вы смотрите только на меня. Забудьте о камере. Представьте, что мы просто беседуем.

Журналистке явно не в первый раз приходилось успокаивать человека перед записью, и ей удалось расслабить Жанну, которая перестала обращать внимание на камеру и сосредоточилась наконец на сути своей миссии, а не на объективе, без остановки подсматривающем за ней. И дело пошло намного лучше.

– Жанна, расскажите немного о себе. Ваше образование? Как вы пришли в профессию?

– Во время учебы в медицинском институте я обнаружила в себе способности к сопереживанию и умению внимательно слушать. А эти качества незаменимы и фундаментальны для успешной работы психолога. Поэтому я без колебаний выбрала специальность клинического психолога. За плечами у меня бесценный и успешный опыт работы в государственной психиатрической клинике, который лишь укрепил уверенность в правильности моего выбора профессии. Там я занималась как индивидуальной, так и групповой психотерапией с пациентами, страдающими различными психическими заболеваниями.

– Что заставило вас сменить работу в клинике на центр «Рука помощи»? И как давно вы помогаете людям на телефоне доверия?

– В клинике у психолога есть возможность лицезреть пациента. Наблюдать за его жестами, мимикой. А при телефонной беседе невербальные сигналы скрыты. Поэтому все внимание сосредоточено на каждом произнесенном слове, интонации и тончайших изменениях в голосе собеседника. Когда пять лет назад мне предложили «сесть» на телефон доверия, мне показалось это не только интересным, но и более легким, что ли.

Но, вы знаете, я ошибалась. Работа непростая. А мы, психологи, такие же люди со своими страхами. Поначалу я думала, что не справлюсь. Не смогу перестроиться на телефонную коммуникацию. Первый звонок запомнился особенно ясно. Я испытала такое чувство неловкости и нерешительности, что боялась говорить и не знала, как себя вести. А консультирование по телефону требует быстрой адаптации к нестандартным ситуациям и эффективной работы в условиях ограниченного времени. Но пара минут ступора, и я все же оказала психологическую помощь первому дозвонившемуся.

– Кто может позвонить на телефон доверия? И помощь какого характера может получить обратившийся?

– Мы не предоставляем психологическую помощь экстренного характера при чрезвычайных ситуациях. Для этого существуют специализированные службы спасения. Конечно, телефон доверия – это не замена терапии у психотерапевта или психолога. Тем не менее горячая линия центра «Рука помощи» – это доступный ресурс для любого взрослого, будь то мужчина или женщина, который оказался в трудной жизненной ситуации. Специалисты кол-центра совершенно бесплатно и анонимно окажут психологическую помощь. Помогут преодолеть кризис и найти в себе силы для жизни. Дадут советы и при необходимости направят к профильным специалистам для более глубокого анализа и работы.

– О каких специалистах идет речь?

– Узкого профиля: наркологи, психиатры, юристы, да много кто. В некоторых случаях для решения экстренных проблем мы также привлекаем другие службы: полицию, скорую помощь, пожарных.

– С какими проблемами чаще звонят?

– Сами обращения бывают разного характера: от суицидальных мыслей до семейных и любовных конфликтов, проблем на работе и чувства одиночества, тревоги и паники. Кому-то необходимо просто выговориться, а есть даже зависимые от телефонного консультирования клиенты.

– Зависимые, потому что испытывают недостаток общения?

– Да, верно.

– С какими трудностями сталкиваются психологи при консультировании по телефону?

– Работа с людьми, которые во время звонка находятся в алкогольном или наркотическом опьянении, вызывает особые затруднения. Таким тяжело оказать качественную психологическую помощь, поскольку у них искажены когнитивные функции: снижена концентрация внимания, заторможено мышление и так далее. Поэтому в таких случаях мы больше оказываем информационную поддержку. И предлагаем перезвонить нам позже в случае необходимости, уже в трезвом состоянии.

– Я думала, вы скажете, что сложнее всего работать с теми, кто стоит на грани жизни и смерти. Кто готов покончить жизнь самоубийством, так как потерял смысл жизни?

– Не имеет значения, в какой кризисной ситуации находится человек, решившийся проконсультироваться, позвонив на телефон доверия. Мы готовы протянуть руку помощи каждому, кто в ней нуждается. Все дежурные психологи будут со мной солидарны во мнении, что сложности в оказании помощи возникают именно тогда, когда сам обратившийся не желает ее принимать или не осознает глубину своей проблемы. Невозможно помочь расправить крылья для полета тому, кто не хочет взлететь.