План Б

– Не-е-т. Ты все еще любишь ее. И не можешь забыть. Как только она тебе отказала, ты женился на мне. Для чего? Чтобы заглушить боль и обиду, – выпалила Регина, и в ее глазах заблестели слезы.

Эти слова словно стали последней каплей. Игорь знал, что Регина права, а его слова могли восприниматься как предательство. Внутри него происходила борьба: он любил Регину, но образ Жанны все еще преследовал его, мысли о ней не отпускали.

– Регина, послушай меня, – начал он, пытаясь подобрать правильные слова. Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя ущемленной. Жанна – это прошлое. Я выбрал тебя, и ты должна знать, что ты для меня важнее всего.

– Да ладно, – не поверила Регина. – Тогда почему ты не можешь просто забыть ее? Почему ты продолжаешь думать о ней?

– Жанна была частью моей жизни. Я просто не могу игнорировать этот факт. Но это не значит, что я не люблю тебя, – объяснял Игорь.

– Меня тошнит от одного упоминания этого имени, – сказала Регина, ударив ладонью по рулю. – Ты даже не представляешь, как мне больно это слышать. Я хочу, чтобы ты был со мной, а не с призраком прошлого. – Регина пыталась сдержать слезы, но они уже текли по ее щекам.

Игорь почувствовал, как его охватывает чувство вины. Он понимал, что не может просто взять и стереть воспоминания о Жанне, но ему нужно было сделать все возможное, чтобы Регина почувствовала себя любимой и нужной.

– Я готов сделать все, чтобы ты была счастлива. – Игорь смотрел на Регину, надеясь, что она увидит его искренность.

– Ты же понимаешь, что это невозможно, пока в твоем сердце есть место для нее.

– Я не люблю ее. Слышишь! – закричал он. – Не люблю.

– Не верю.

Дождь продолжал хлестать по лобовому стеклу, превращая мир за окном в размытое серое пятно. Старенький автомобиль «Форд Мондео», скользил по мокрой дороге. Внезапный рывок, потеря сцепления с покрытием – и машина, словно неуправляемая лошадь, сорвалась с траектории, уходя в стремительный занос. Регина инстинктивно вывернула руль, пытаясь вернуть контроль над автомобилем, но было поздно. Ужас охватил Игоря, но мозг все еще работал, как часы.

– Тормози, тормози. Выворачивай руль! – кричал Игорь.

Но его крик затерялся в реве ветра и ударах дождя. Как только колеса сбились с курса, все закружилось. Адреналин ударил в кровь. Сердца обоих бешено колотились. Паника овладела Региной, но она изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, фокусируя внимание на своих действиях. Она вцепилась в баранку, пальцы побелели от напряжения. Но автомобиль ей не подчинялся. Он продолжал свой неистовый танец. Мир закружился вокруг Игоря, сидевшего на пассажирском сиденье, в вихре размытых цветов и стремительно мелькающих объектов. Деревья превращались в черные смазанные пятна, проносящиеся мимо с пугающей скоростью.

Игорь вцепился руками в переднюю панель. Ногти его впились в пластик, пальцы побелели. Его захлестнули мысли о Жанне и о том, чтобы не потерять супругу. Машина летела к глубокому кювету, заполненному грязью и водой. И вот – резкий удар. Мир перевернулся и застыл.

Они остановились, перевернувшись на бок и застряв в кювете. Игорь первым пришел в себя. Вокруг тишина, прерываемая лишь стуком дождя по крыше. Его голова гудела, тело ныло от удара. Но прежде всего его волновала Регина. Он увидел ее, неподвижную, с головой, прижатой к боковому стеклу. Сердце переполнилось страхом, и он с тревогой принялся проверять пульс жены. Сердце отмеряло чуть ощутимые слабые удары. Игорь осторожно, словно в руках у него хрупкий цветок, помог телу жены принять более удобное положение.

– Жанна! Жанна, очнись! – голос Игоря звучал отчаянно, прорываясь сквозь грохот дождя. Он хлестал ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

Продолжая осматривать жену, он убедился, что руки-ноги целы и серьезных травм нет. Имелась лишь небольшая ссадина на щеке, которая не вызывала серьезных опасений.

Регина начала приходить в себя. Сначала послышалось невнятное мычание. Затем она оттолкнула руки Игоря, который в этот момент осматривал рану у нее на щеке, и раздраженно сказала:

– Я Регина. Ре-ги-на! Как меня достала эта Жанна! Чтоб она сдохла!

Охотник снова стоял на своем боевом посту. Крыша высотного здания с недавних пор стала для него смотровой площадкой, откуда он мог, как орел, следить за своей жертвой. Его целью была не добыча в прямом смысле, а получение дополнительной ценной информации. Хотя план предстоящей операции был выстроен до мельчайших деталей, он знал, что даже самые незначительные нюансы могли перевернуть ход событий. Он уже несколько дней следил за своим объектом, изучал его маршруты, привычки, окружение. Его наблюдения были доскональные: знал, когда она приходит на работу, куда ездит в перерывах, какие рестораны посещает, с кем встречается. Даже обычай объекта пить латте с корицей в одиннадцать утра не ускользнул от его зоркого взгляда.

Он посмотрел на часы и осознал, что время заветной встречи приближается. Он чувствовал, что та, кто ждет его в кафе, также полна решимости. Аккуратно убрав бинокль в свою вместительную сумку, он решительно направился к выходу. Спуск по пожарной лестнице, окруженной бетонными стенами, был ритуалом, заставляющим его концентрироваться, отключаться от внешних раздражителей. Каждый шаг вниз был будто временной отсечкой на пути к развязке, к долгожданному финалу операции.

На улице его встретил мягкий прохладный ветер. Подняв меховой ворот кожаной куртки, пропитанный запахом дорогого табака и кожи, он слился с потоком людей, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Замысел созрел давно, и обстоятельства требовали осмотрительности. Его движения были плавными, он как будто стал прозрачен для вечно спешащих куда-то пешеходов. Каждая минутная остановка была мгновением глубокого анализа ситуации. Он избегал прямых взглядов, но периферическим зрением контролировал все происходящее вокруг.