Автоматом и гранатой

Что-то задело его плечо. Едва пулеметчик сделал паузу для новой очереди в сторону поляны, как Егор в страхе поднял голову и схватился за рукав. Ткань маскировочного халата была разодрана. Досталось и рукаву куртки. Боец сжал пальцы на плече, пытаясь понять, ранен он или нет. В суматохе происходящего боли он мог и не почувствовать. Боли не было. Щукин судорожно выдохнул. Пуля не задела руки, только порвала ткань.

— Жив?! – привел его в чувства голос лейтенанта, немного успевшего уйти в сторону уклона поляны.

— Жив! – выпалил Егор, ожидая возобновления работы вражеского пулеметчика, который уже успел хорошо пристреляться и укладывал свои пули все ближе и ближе к разведчикам.

Но вражеская передовая молчала. Возникла пауза. Ее прервали только две, выпущенные почти одновременно, осветительные ракеты, озарившие поляну как раз над головами разведчиков.

— Ну все! Амба! – шепотом резюмировал сам себе под нос Егор, ожидая смерти, что угрожала сейчас ему и лейтенанту.

Яркость в небе и работа немецкого стрелка говорили только о том, что с вражеской позиции их нахождение вычислили и прямо сейчас накроют огнем. Но пулемет почему-то молчал. Кроме падающих осветительных ракет о каком-либо движении в стане врага ничего не говорило. Разведчик напряг зрение, пытаясь рассмотреть что-нибудь впереди. Едва он поднял голову над остатками трухлявого ствола дерева, за которым прятался, как в стороне от него что-то ударило в землю, и прогремел взрыв.

— Мины! – прокричал лежащий позади и немного в стороне лейтенант.

Щукину это сразу стало понятно. Звука падающего с неба смертельного вражеского подарка он не услышал. В ушах стоял шум от продолжавшейся несколько минут интенсивной стрельбы. Но немцы били точно. Мина упала в болото всего в паре десятков метров от них. И если пулеметчик уже пристрелялся, то для корректировки огня минометному расчету нужно было совсем немного. Следующая мина упала левее Егора и тоже метрах в двадцати от него, угодив точно за одну из кочек. Осколки от нее, вырванные из земли грунт, лед и снег разлетелись по округе. Первая мина почти не дала такого эффекта, так как угодила в топкое место. Энергию ее разрыва по большей части поглотило болото, покрытое коркой льда и тяжелый подтаявший снег на нем.

— Вилка! – Неимоверно громкий в эту секунду голос лейтенанта подтвердил точно такие же мысли Егора.

Третья мина могла лечь совсем рядом, а то и вовсе возле разведчика, сделав ту самую ужасную «вилку», так пугавшую солдат на фронте, знавших этому смертельную цену. Били по нему. В ответ, подогреваемый накопленным боевым опытом и чувством животного страха, он вскочил так, будто взлетел над землей, и бросился назад, подальше от того места, где только что находился. Несколько прыжков, и Егор рухнул на землю за ближайший куст, как за спасительное укрытие, хоть и очень посредственное и довольно примитивное для защиты от осколков.

Мина ударила о землю буквально через пару секунд. До трухлявого ствола дерева, за которым находился Щукин, оставалось всего метра три. Если бы он там и остался, а не сменил позицию, то сейчас уже точно был бы убит!

— Уходи! – Теперь сам Егор давал руководство к действию своему взводному.

Лейтенант перевернулся на спину, сделал еще один оборот, вскочил и побежал назад и немного левее от Егора. Там он в прыжке упал на снег, спрятавшись за ближайшую кочку.

Новая мина ударила о землю. Ее попадание пришлось на самый край болотца. Разрыв и разлет осколков напомнил первую, угодившую немного дальше. Сразу после этого Егор приподнял голову, окинул взглядом фронт. Пулемет молчал. Минометчик не частил. Возникла короткая пауза. Она насторожила опытного разведчика. В стане врага либо что-то назревало, либо начиналось какое-то новое действие.

Чутье и фронтовое предчувствие не подвели его. Среди высоких и голых веток редкого болотного кустарника он разглядел мелькание каких-то странных очертаний. Что-то темное и светлое пробиралось по болоту к поляне со стороны.

— К нам гости, лейтенант! – прохрипел Егор, еще задыхаясь от волнения, эмоций и частых ударов сердца от молниеносных рывков от места к месту.

Офицер поднял голову из-за кочки.

— Справа по фронту! – громко указал сержант направление появления опасности и тут же добавил: – К бою!

Едва он это произнес, как где-то впереди, откуда они сами с лейтенантом перепрыгивали русло замерзшей узкой речушки, на них двигались еще несколько фигур. Это была та самая команда преследования, из-за появления которой замолчали и пулемет, и миномет. Их сектор обстрела был занят. Его заполонили солдаты, задачей которых сейчас было полное уничтожение диверсионной группы Красной Армии. Немного ранее, когда была обнаружена пропажа офицера на своих позициях в ближнем тылу, а также несколько мертвых солдат из патруля, гитлеровцы подняли тревогу. Началась обработка переднего края, взмывали вверх одна за другой осветительные ракеты. Делалось все возможное, чтобы не дать уйти разведчикам со взятым в плен гауптманом.

Только сейчас, когда картина перед глазами начала становиться более понятной, Егор понял причину некоторого разноцветия со стороны выстраивавшихся в цепь преследователей. Часть солдат противника были облачены в обычные шинели и куртки, а потому казались темными пятнами в серой мгле едва начинавшегося мартовского утра. Другая имела поверх верхней одежды зимний камуфляж белого цвета, благодаря наличию которого были плохо видны. У многих солдат также в белых чехлах были и каски на головах.

Егор начал считать преследователей. Сосчитать точно из-за многочисленных кочек и других препятствий перед собой, благодаря которым удавалось укрыться от пулеметного и минометного огня, он сейчас не мог. Рельеф места серьезно мешал. Но складывающаяся ситуация все равно выглядела и оценивалась им как крайне напряженная. Боя было не избежать.

— Подпустим поближе! – прокричал в стороне лейтенант.

Решение поначалу показалось Щукину верным. Вот только число врагов, шедших на них, уже казалось довольно пугающим. Он видел не менее двадцати солдат перед собой. Одна часть, которая поменьше, пробиралась по краю болота, что говорило о наличии вполне проходимых мест в топях. Другая, более крупная, шла по фронту, прямо на разведчиков.

— Сначала себя обнаружим, – ответил Егор командиру, тут же добавив, уже намного громче: – Вперед!