Страница 30 из 56
Шеренги солдат снова ожили. Один за другим обладатели серых шинелей и вещмешков за спинами выходили вперед. Их провожали напутствиями теперь уже бывшие попутчики. Повсюду слышались прощальные слова.
— Разговорчики! – заорал кто-то из офицеров в стороне, пытаясь быстро навести суровый воинский порядок в строю.
— Напра-во! К последнему вагону! Ша-гом! Арш! – громко произнес седой подполковник, и несколько десятков солдат, одновременно выполнивших его команду, зашагали в указанном направлении.
— Сомкнуть строй! Подровняться! Не на базаре! – хрипло прозвучал голос одного из офицеров, руководивших встречей и распределением прибывших с поездом.
— Санитары, фельдшеры?! – перебил его кто-то, вызывая из солдатского строя нужных себе людей.
В ответ кое-где замелькали шинели обладателей названных специальностей.
— Разведка?! – ударило, словно током, Егора от долгожданного и волнительного слова.
Он расправил плечи, вытянулся в строю, вдохнул всей грудью холодный декабрьский воздух и сделал три широких шага вперед.
— Разведчики, повторяю, есть? – кричал кто-то невидимый пока ему откуда-то из головы состава.
Наконец на перроне показалась высокая, плечистая фигура офицера в черной кожаной куртке, опоясанной ремнями и портупеей, в сдвинутой на затылок шапке-кубанке. Он уверенной походкой шел вперед, сложив руки за спиной, и пристально разглядывал прямым взглядом первую линию солдат в строю.
— Сразу видно, бывалый! – протянул кто-то внимательный за спиной Егора, прежде других увидевший широкоплечего командира, строго вышагивающего по перрону.
— Разведчики есть? – все еще зазывали где-то в конце состава.
Щукин повернул голову и посмотрел на приближающегося к нему высокого офицера.
— Общий сбор и построение в голове эшелона, у паровоза, – строгим голосом произносил тот на ходу, по мере своего приближения к каждому покидавшему строй солдату названной воинской специальности.
— Может, свидимся еще, товарищ сержант? – протянул негромко один из тех попутчиков, кто несколько недель ехал на фронт в одном вагоне с Егором.
— После Победы! – шепотом ответил он, повернувшись в направлении следования, и легко улыбнулся на прощание остававшимся в шеренгах бойцам.
Впервые после ранения Щукин почувствовал определенность в своей судьбе. Он возвращался в строй, на фронт, в действующую армию. Это было волнительно для него, но не страшно. Он не боялся. Все, что могло с ним случиться, было уже давно знакомо. Конечно, накопленный опыт не давал никаких гарантий остаться живым, не спасал от ранений и увечий. Но он вселял в Егора ту уверенность, которая могла помочь ему в трудный момент найти единственный правильный выход, принять верное решение, выбрать нужный путь. А потому разведчик радовался и улыбался самому себе, почти строевым шагом следуя в голову состава, к пыхтящему паровозу, где высокий офицер в кожаной куртке и кубанке на голове собирал солдат необходимой ему воинской специальности.
Остановившись в указанном месте возле солдат, Егор повернулся в сторону удалившегося по перрону к голове состава офицера. Кто он? Начальник разведки полка, бригады, дивизии? Взгляд у него бывалого, опытного, бесстрашного воина. По всему было видно, особенно по взгляду, по глазам, по выражению лица и по твердой походке, что на фронте он давно и по духу своему далек от тыловой жизни.
— Смирно! – негромким басом скомандовал тот, видя, что вызвавшиеся из строясолдаты уже стояли ровной шеренгой, готовые к встрече с ним.
Беглым взглядом обведя всех, офицер продолжил, все еще удерживая руки за спиной:
— Я ответственный за формирование подразделений разведки сорок первой артбригады. Вы все поступаете в мое распоряжение. По мере укомплектования или раньше, как покажет обстановка или будет на то приказ, убываете в один из полков.
Офицер еще раз обвел взглядом стоявших перед ним солдат. Тех было пятеро. На двоих он обратил несколько больше внимания. В их числе оказался Егор.
— Товарищ сержант, – произнес офицер, обращаясь к нему и скользнув взглядом по погонам.
— Сержант Щукин! – громко представился тот, вытягивая в струнку.
— С этой минуты сержант Щукин командует отделением разведки взвода управления, – произнес обладатель кожаной куртки и кубанки, теперь обводя взглядом всех остальных.
— Есть! – ответил Егор и по еле заметному знаку руки офицера занял место во главе строя.
— За мной марш! – скомандовал тот и зашагал по дорожке, что вела от перрона и головы железнодорожного состава куда-то вдаль, мимо множества пристанционных построек.
За ними открывался не то поселок, не то большая по размеру деревня со следами недавних боев, о чем говорило множество воронок от мин, бомб и снарядов. Кое-где лежали неубранные снарядные гильзы большого диметра, стояли остовы сгоревших машин и повозок. Был разбросан битый кирпич, строительный камень, куски битого стекла, поломанные предметы быта, разбитые фрагменты мебели. То и дело на пути попадались полуразрушенные и еще не восстановленные дома, амбары или сараи, на уцелевших стенах которых отчетливо виднелись следы от пуль и осколков.
— Давно воюешь? – неожиданно спросил офицер Егора, когда они вышли за пределы поселка и благодаря ширине тропы стали идти рядом.
— С февраля сорок второго, – ответил Егор, понимая, что обладатель кубанки пытается ближе узнать его, потому как им, возможно, придется дальше вместе служить и воевать.
— С теми, что с тобой, вас уже девять будет, – продолжил офицер, не сбавляя темпа ходьбы. – Всех прибывших разведчиков до укомплектования будут к тебе отправлять.
Щукин кивнул в ответ.
— На месте предоставишь старшине список всего необходимого для личного состава. Теплые вещи, штаны, ватники, валенки, подсумки, маскхалаты. Сейчас почти все есть на складах. Снабжение идет неплохое. Наконец, кажется, наладилось к концу войны, – торопливо говорил офицер, пытаясь быстро ввести нового командира отделения разведки в курс дела. – Он же поставит всех вновь прибывших на довольствие. Завтра получите оружие, патроны, гранаты. Все очистите от смазки и приведете в готовность к бою. Для этого рядом организовали стрельбище. Там все оружие пристреливаем. Через пару дней, надеюсь, отправлю вас в полк.
Егор поднял от удивления брови. Потратив несколько недель на дорогу на фронт, едва оказавшись на месте, он с ходу вливался в боевую работу.