Страница 79 из 80
Мэгги подняла взгляд со специальной лицензии, встретившись с его глазами. И на этот раз он не был холодным и бесстрастным, не выдававшим его чувств. Совсем наоборот. Он улыбнулся ей кривой улыбкой.
Ответная улыбка сияла на её лице.
— Вы согласились на это, мисс Ханиуэлл? — спросил сэр Родерик. — Выйти замуж за этого человека?
— Да, сэр. Всем сердцем. — Мэгги направилась к Сент-Клеру.
Он поднялся ей навстречу, взяв её руки в свои.
— Обещаю, у тебя не будет причин жалеть об этом.
— Глупый человек, — сказала она ласково. — Конечно, я не пожалею. Ты — любовь всей моей жизни.
Фред мгновенно поднялся со своего места. Он зашагал к камину.
— Трогательная сцена. — Он повернулся, чтобы противостоять Мэгги. — Я никогда не одобрю твой брак с ним, ты это понимаешь? И без моего одобрения ты можешь попрощаться с Бисли-парком.
— Я знаю, — сказала Мэгги.
Аллендейл встал.
— И почему вы не одобрите брак между моим внуком и мисс Ханиуэлл? — потребовал он хриплым голосом. — Вы не можете надеяться на лучшую партию для этой девицы.
Фред выпрямился.
— Мисс Ханиуэлл выйдет замуж за меня.
— Боюсь, что нет, — сказал Сент-Клер. — Тебе лучше привыкнуть к этому факту.
— Нет, не выйду, — согласилась Мэгги. — Я никогда не обещала выйти за тебя замуж, Фред. Ты лишь предположил, что это произойдёт из-за папиного завещания.
— Два жениха на выбор, — сказала тётя мисс Трамбл. — Кто, прости, второй парень? Рыжеволосый?
— Мистер Бертон-Смит, — ответила мисс Трамбл. — Он живёт в соседнем поместье.
— Кто, дорогая?
— Мистер Бертон-Смит!
— Как бы романтично всё это ни было, — сказал мистер Бересфорд, поднимаясь со стула. — Мама и я должны извиниться. — Он направился к двери.
Миссис Бересфорд вскочила, чтобы последовать за сыном.
— Совершенно верно. У нас есть дела. Нужно устроить наш отъезд и так далее. Мы не останемся там, где нам не рады. — Она кивнула Аллендейлу, проходя мимо. — Милорд.
Пара поспешно удалилась, лихорадочно перешёптываясь, покидая комнату.
— Наверное, пытаются успеть на почту, пока все их письма не отправятся, — пробормотал Сент-Клер Мэгги.
Её губы искривились.
— Им придётся поторопиться.
В дверях появился лакей, едва избежав столкновения с выходящими Бересфордами. Он прочистил горло.
— Да, Солтер? — спросила Мэгги. — Что такое?
— Ужин подан, мисс Ханиуэлл.
— Превосходно. — Аллендейл предложил руку тёте мисс Трамбл. — Пойдёмте, мадам? Дадим обручённой паре несколько мгновений уединения?
— Прекрасная идея, милорд. — Она взяла его руку, позволив проводить себя из комнаты. Мисс Трамбл сопровождала их, остановившись лишь ненадолго, чтобы предложить слово поздравления Мэгги.
— Это странное дело. — Голос сэра Родерика затихал, когда он покидал гостиную с остальными. — Не могу сказать, что одобряю то, как оно сложилось.
Мэгги смотрела на Сент-Клера снизу вверх. Она выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но он остановил её лёгким покачиванием головы.
Они ещё не были одни.
Фред не пошёл ужинать с остальной компанией. Он остался у камина, его лицо исказилось пугающей маской ненависти.
— Наверное, ты думаешь, что победил.
Сент-Клер привлёк Мэгги ближе к себе. Он знал Фреда, даже спустя все эти годы. Знал, что тот был наиболее опасен, когда считал себя униженным.
— Я не приз, за который нужно сражаться, Фред, — сказала Мэгги. — Я взрослая женщина со своими мыслями, чувствами и мнениями.
Фред, казалось, не слышал её. Он был слишком разгневан.
— Я сделал бы всё, чтобы завладеть тобой. Относился бы к тебе как к королеве. Но тебя волновал только Ситон. — Он выплевывал слова, будто мог подавиться ими. — Вы двое, со своими тайными местами встреч и личными шутками. Вечно смеялись за моей спиной.
Мэгги покачала головой.
— Ты был задирой тогда, — сказал Сент-Клер. — Так же, как и сейчас.
— Я был лучше тебя, — парировал Фред.
— Так ты это называешь? Избивать слугу-мальчишку — мальчишку, который не мог дать сдачи?
Фред не раскаивался.
— Кто-то должен был поставить тебя на место.
— Я на своём месте сейчас, не так ли? — Было не очень хорошей идеей дразнить его, но Сент-Клер, казалось, не мог сдержаться. — Несмотря на все твои интриги, все твои махинации, мы с Мэгги вместе.
— Правда? Правда? У меня всё ещё есть власть здесь, Маргарет. Над этим домом и над твоим состоянием. Если ты выйдешь за него...
— Довольно, Фред, — сказала Мэгги. — Довольно. Я не выйду за тебя замуж, даже ради Бисли-парка. Я не думаю о тебе в таком ключе. Никогда не думала, за всю мою жизнь.
— Из-за него. Если бы его не было здесь...
— Ты уже пытался избавиться от меня однажды, — сказал Сент-Клер. — Это не очень хорошо для тебя кончилось, не так ли?
Крепкое тело Фреда задрожало.
— Я мог убить тебя той ночью.
— Почему не убил?
— Потому что я хотел, чтобы ты страдал. Я хотел, чтобы тебя повесили. И хуже того.
Брови Сент-Клера взметнулись. Хуже?
— Я хотел, чтобы ты понял, каково это — быть совершенно одиноким, — сказал ему Фред. — Брошенным, без никого, кто мог бы защитить тебя.
Грудь Сент-Клера сжалась. Даже спустя все эти годы воспоминание о той ночи, запертым в деннике, было так же живо для него, как будто это случилось вчера. Страх и отчаяние. То, как он колотил кулаками по стенам, пока они не закровоточили.
И затем благословенный звук отодвигаемых засовов и его имени, прошептанного в темноте.
— Я не был один, — сказал он. — Мэгги пришла за мной.
Фред отвёл от них взгляд.
— Она не должна была знать, что ты там.
— Возможно, и не узнала бы, — сказала Мэгги, — если бы не подслушала, как моя тётя Дафна сплетничает с женой викария.
— Это была моя ошибка, — сказал Фред, столько же себе, сколько и им. — Мне следовало спрятать драгоценности днём раньше. Если бы я устроил так, чтобы найти их раньше...
— Спрятать драгоценности?
Сент-Клер повернул голову к открытым дверям гостиной.
Сэр Родерик стоял там, обрамлённый дверным проёмом, очевидно, вернувшись за своим сыном.
— Устроить так, чтобы найти их? — повторил он. Его суровое лицо быстро покрывалось пятнами едва сдерживаемой ярости. — Ты хочешь сказать, что всё это время мисс Ханиуэлл говорила правду? Что ты — мой сын — позаботился о том, чтобы слугу арестовали за преступление, которого он не совершал?
Весь остаток цвета стёк с лица Фреда.
— Отец, я...