Джентльмен Джим

Сент-Клеру явно не понравился её ответ.

— И я должен ждать здесь, так? Ждать и надеяться, что ты вернёшься ко мне.

— Ждать и надеяться. Как и я столько лет после того, как ты уехал из Бисли.

Он пронзительно посмотрел на неё.

— Разница в том, моя дорогая, что я не и вполовину так терпелив, как ты.

Бисли-парк

Сомерсет, Англия

Лето 1817

Мэгги натягивала перчатки, спускаясь по величественной изогнутой лестнице в Бисли-парке.

Бесси следовала за ней рысцой — вниз по ступеням, через просторный мраморный холл и через высокие резные дубовые двери в тёплый солнечный свет раннего дня.

— Помедленнее, мисс Маргарет!

Мэгги остановилась на каменных ступенях парадного входа, вдыхая глоток свежего сельского воздуха. Лёгкие расширились насколько могли. Это всё ещё было не очень много. Она вернулась в Бисли всего неделю назад. Слишком мало времени для полного выздоровления. Тем не менее, в деревне она чувствовала себя лучше. Несмотря на хаос, созданный её гостями — Фредом и Бересфордами, да и самой Джейн с тётушкой Харриет — Мэгги была рада оказаться дома.

— Вы доведёте себя до болезни, так расхаживая. — Бесси поправила соломенную шляпку Мэгги, укрепив её на голове, и перевязала васильково-синие ленты лихим бантом под подбородком. — И не притворяйтесь, что выздоровели. Вы забыли, я была вашей сиделкой. Я вижу, когда вы перенапрягаетесь.

— Не суетись, Бесси. — Мэгги отмахнулась от рук горничной. — У меня нет на это времени сегодня. Я сказала мистеру Энтвислу, что зайду ровно в час.

Мэгги послала записку вчера. Мистер Энтвисл ответил сразу, словно понимая её потребность в скрытности. Если бы Фред узнал, что она хочет навестить старого управляющего, он бы настоял на сопровождении. Именно поэтому Джейн устроила так, чтобы занять его сегодня утром поездкой в город.

Они уехали раньше, вместе с тётушкой и Бересфордами. Фред ехал верхом рядом с их экипажем. Мэгги наблюдала за их отъездом из окна своей спальни.

Глядя на неё с подъездной дороги, Фред коснулся козырька шляпы кончиком хлыста в кратком приветствии. Он считал, что она переутомлена. Слишком больна, чтобы выдержать нагрузку от поездки.

Это был первый раз, когда Мэгги использовала своё слабое здоровье в собственных интересах. Она удивлялась, что не додумалась до этого раньше.

— Если они вернутся раньше меня, скажи им…

— Я скажу, что вы спите и вас нельзя беспокоить, — ответила Бесси. — Они через меня не пройдут, мисс Маргарет. А что касается камердинера мистера Бересфорда… — Её выражение стало суровым. — Он сегодня не будет совать нос не в свои дела. Не если у нас с миссис Уилкинс будет что сказать по этому поводу. И горничная его матери тоже.

Мэгги не могла скрыть облегчения.

Было достаточно плохо, что Лайонела Бересфорда и его мать приходилось занимать каждую минуту дня, чтобы не дать им совать нос повсюду, но и их деятельных слуг тоже нужно было занимать. Эти двое, казалось, работали как злонамеренные продолжения своих хозяев. Как гончие или терьеры, выпущенные в Бисли-парке, чтобы вынюхивать и выкапывать любые секреты, какие смогут найти, и приносить их своим господам.

Действительно, горничная миссис Бересфорд вечно словно маячила в коридорах, а вертлявый, желтоватый камердинер Лайонела Бересфорда вечно возникал в самых неожиданных местах. Не раз Мэгги приходило тревожное подозрение, что он наблюдает за ней. Даже следит.

Слава богу за Бесси и экономку, миссис Уилкинс. С их помощью — и с помощью Джейн и тётушки Харриет — Мэгги пока удавалось держать ситуацию под контролем.

Она бросила прощальную улыбку Бесси через плечо, спускаясь по ступеням к подъездной дороге. У мистера Энтвисла был небольшой коттедж на территории поместья. До него не так далеко идти. Особенно если знать ландшафт парка.

И никто не знал его лучше Мэгги.

Она пересекла широкий ухоженный газон и спустилась через чащу деревьев. Дикие цветы цвели, пчёлы жужжали на солнце, собирая нектар.

Её полусапожки хрустели по траве, пока она шла по извилистой тропинке вдоль ручья, протекавшего по территории. Впереди пологие берега были покрыты знакомым синим ковром.

Много лет назад она лежала там с Николасом Ситоном на ложе из незабудок. Она держала его за руку, её юное сердце было так влюблено, что готово было разорваться.

С тех пор, как она покинула Лондон, от него не пришло ни строчки. Она, впрочем, и не ждала.

Но это не имело значения. У неё не оставалось времени на тоску. Гости отнимали каждую минуту.

Слишком отнимали, если говорить честно.

Если повезёт, Бересфордам скоро наскучит деревенская жизнь, и они вернутся в город, прихватив с собой своих не менее любопытных слуг. Никто из них, казалось, не получал удовольствия от досуга, а мистер Бересфорд — менее всех. Насколько Мэгги могла судить, он не был большим охотником до стрельбы или прочих сельских забав. Редко ей доводилось видеть человека, столь чуждого окружающей его среде.

— Мисс Ханиуэлл! — окликнул её у калитки каменного коттеджа мистер Энтвисл. Худощавый, лысеющий джентльмен с сутулой спиной управлял Бисли-парком столько, сколько Мэгги себя помнила.

Она приветливо улыбнулась ему.

— Добрый день, мистер Энтвисл.

— Рад вас видеть, сударыня. Но что это? Я думал, вы приедете в экипаже.

Её улыбка потускнела. Боже, судя по его взгляду, можно было подумать, будто она при смерти.

— Я вполне здорова, чтобы пройтись пешком. Свежий воздух пошёл мне на пользу.

Его густые седые брови нахмурились.

— Вам всё же лучше зайти и присесть. Я попрошу миссис Сквер подать вам чаю. Ничто так не восстанавливает силы.

Мэгги последовала за ним внутрь. Коттедж был чистым и прохладным, пахнущим лимонной политурой и свежим хлебом.

Пожилая экономка мистера Энтвисла, миссис Сквер, ждала их в скромной прихожей. Седая, дородная, в очках в форме полумесяца на носу — ещё одно знакомое с детства лицо.

Мэгги вспомнила, как в детстве, едва выйдя из того возраста, когда детей водят на поводочке, она сопровождала отца к мистеру Энтвислу. Пока отец беседовал с управляющим, миссис Сквер угощала Мэгги цукатами и сахарным печеньем.

— Бедный ягнёночек, — обычно приговаривала она. — И ни матери рядом, чтобы позаботиться.

Мэгги не любила, когда с ней сюсюкали, даже тогда. Она предпочитала оставаться с отцом. Слушать, как говорят взрослые — а чаще, как спорят, если речь заходила об отцовских делах.