Джентльмен Джим

— Ничего подобного, — решительно парировала Джейн. — И мы не отменим ни одной из наших запланированных прогулок. Если поползут сплетни, связывающие тебя с этой дуэлью… что ж, на мой взгляд, это лишь лишний повод показаться на людях. Мы отправимся за покупками, как и договаривались.

Джордж с готовностью согласился и даже предложил лично сопроводить их к модистке, а затем, если дамы не слишком устанут от трудов, свозить обеих к Гюнтеру за мороженым.

— И если кто посмеет пристать с расспросами о здоровье Бертона-Смита, — заверил он, — я живо отправлю его восвояси.

Мэгги не оставалось ничего, кроме как согласиться. Вскоре они с Джейн натянули перчатки, поправили шляпки, и Джордж помог им взойти в ландо семейства Трамблов.

— Честно говоря, меня не слишком тревожат эти сплетни, — тихо призналась Мэгги Джейн, пока Джордж отошёл, чтобы переговорить с кучером. — Если говорить откровенно… Чёрт возьми, не хочется считать себя бессердечной, но единственное, что я сейчас чувствую при мысли, что Фред может умереть от раны, — это страх за Бисли-парк и своё наследство. Я ужасна?

— Вовсе нет.

Джейн раскрыла бледно-жёлтый зонтик.

— Фред был беспечным глупцом. На твоём месте я бы пылала от гнева.

— Знаю, мне следовало бы злиться. И я зла. Но почему-то… почему-то я больше расстроена из-за виконта Сент-Клера, чем из-за Фреда. Не могу понять, почему.

Мэгги поняла, что солгала, едва произнесла эти слова.

Она знала, почему её задел Сент-Клер, хотя и не могла признаться в этом даже подруге. Дело было в том, что, хотя после смерти отца она часто чувствовала себя беспомощной, она совершенно отвыкла, чтобы кто-то заставлял её чувствовать себя дурой.

Вот они — три услуги.

Какое же жалкое впечатление, должно быть, он составил о ней. Несомненно, он всё это время потешался над ней. А она была так расположена к нему лишь потому, что он смутно напомнил ей Николаса Ситона!

После дуэли, завершившейся ранением Фредерика Бертон-Смита в плечо, Джон Бересфорд, виконт Сент-Клер, вернулся в дом своего деда на Гросвенор-сквер. Коротко переговорив с грумом и ещё более бегло — с камердинером (тот с ужасом уставился на опалённый рукав рубашки виконта), Сент-Клер, как делал всегда после подобных встреч, удалился в столовую и принялся за исключительно основательный завтрак.

Как раз, когда он допивал кофе, погружённый в чтение газеты, в комнату вошёл его дед.

— Вон! — рявкнул лорд Аллендейл на замешкавшегося лакея. Тот поспешно ретировался, а граф занял место напротив внука.

В столовой повисла напряжённая, почти грозная тишина. В конце концов, хотя бы из любопытства, Сент-Клер вынужден был опустить газету.

— В чём дело, сэр?

Некогда золотистые волосы графа Аллендейла стали серебристо-белыми, и огонь в его выразительных серых глазах, если не считать моментов, когда кровь приливала к лицу, несколько потускнел. Но жизнь, полная активности и приключений — та самая, что покрыла его кожу бронзовым загаром и закалила тело, — избавила его от многих старческих недугов. Он не знал, что такое ревматизм или подагра, не страдал рассеянностью или забывчивостью. И хотя он первым признавал, что передвигается теперь несколько медленнее, чем в молодости, делал он это упрямо и без трости.

Типичным английским аристократом его назвать было нельзя. Некоторые даже считали его эксцентриком. Одержимый неутолимой жаждой странствий, он провёл большую часть жизни за границей, последние годы неизменно таская за собой внука. И лишь недавно, когда Сент-Клер начал приближаться к своему тридцатилетию, граф начал проявлять признаки того, что, возможно, не так уж сильно отличается от прочих представителей своего сословия.

— Джессап сообщил мне, что сегодня утром ты дрался на дуэли, — произнёс Аллендейл.

Сент-Клер не видел смысла отрицать. Уж кто-кто, а его дед должен был его понять. Граф и сам был не новичок в делах чести. Именно он, виртуозно владея пистолетом и шпагой, сделал из внука того смертоносного стрелка, каким тот был сегодня.

— Да.

— С каким-то никчёмным провинциальным сквайром.

В тоне Аллендейла явственно звучала предостерегающая нота.

Сент-Клер с сожалением взглянул на газету, сложил её и положил рядом с тарелкой.

— С наследником баронетского титула, если это что-то меняет.

— Баронетского титула в Сомерсете.

Он встретил грозный взгляд деда.

— К чему вы клоните, сэр?

— Будь осторожен.

— Я предельно осторожен.

— Думаю, ты понимаешь, о чём я.

Сент-Клер откинулся на спинку стула.

— Как видите, я вышел из этой стычки без единой царапины.

— Неужели? — Губы Аллендейла сжались. — Мне дали понять, что пуля опалила рукав твоей рубашки.

Сент-Клер мысленно выругался на Джессапа. Не зря дед частенько называл пожилого дворецкого Аргусом. Как и у мифического великана, у того, казалось, было сто глаз.

— Пустяк, — сухо отрезал он.

— А как твой противник? Этот… наследник баронетского титула из Сомерсета. Как он?

— Лучше, чем заслуживал.

Аллендейл долго и пристально смотрел на него.

— Ты ранил его в плечо, так? В какое? Правое?

Сент-Клер коротко кивнул.

— А какой рукой этот тип владеет оружием?

На губах Сент-Клера медленно расплылась улыбка.

— До сегодняшнего утра — правой.

— Тебе это доставляет удовольствие, не так ли? Скажи мне, мальчик, что такого совершил этот сквайр, или кто бы он ни был, чтобы заслужить твоё особое внимание? Смошенничал за карточным столом?

Сент-Клер пожал плечами.

— Возможно.

— И, полагаю, ты понимал, что, намекнув на это в переполненном игровом зале, ты спровоцируешь его на вызов? — Аллендейл не стал дожидаться ответа. — Что ж, ты с лихвой отплатил этому провинциальному ничтожеству за все его мелкие грешки. Теперь ему целый месяц будет трудно поднести ко рту ложку супа, не то что взять в руки пистолет, вожжи или хлыст. Ты теперь доволен? Надеюсь, что так, сэр, потому что это была твоя первая и последняя дуэль в Англии.

Сент-Клер встретил вспышку гнева деда привычным молчанием — тем самым, которым он много раз отвечал на его ярость.