Атака вслепую

Только сейчас Егор понял, что выражение лица его подчиненного изменилось после того, как они вместе выдвинулись из спрятанного темнотой апрельской ночи оврага в сторону вражеских укреплений. Только тогда глаза Клюева заблестели немного иначе, зловеще, выдавая в нем сильного, опытного бойца, жаждавшего погибели врагу.

— Ты, Егор Иваныч, помнишь, как я вчера тебя о семье спросил? – начал говорить Клюев, продолжая сверлить Щукина взглядом счастливого человека, напоминая об их вчерашнем диалоге.

Егор, занятый переодеванием в китель немецкого пехотинца, не придал значения вопросу бойца. Он слышал его, но не слушал, погруженный в процесс быстрой подготовки к продолжению выполнения боевой задачи.

— Так я не просто так спросил, – продолжил Клюев и неожиданно для Егора поднял с земли его автомат и достал из подсумка запасной диск, снаряженный патронами.

Щукин остановился, пораженный словами и действиями товарища.

— Вот у меня была семья, – произнес Клюев, и на глазах у него выступила влага. – Когда-то была. Дети, жена, мать с отцом, сестра, бабушка. Мы все вместе жили. – Он говорил протяжно, медленно, будто наслаждался воспоминаниями о теплом, родном для него. – А потом их не стало! – резко сказал Клюев. – В один день не стало! Погибли все! Сразу! В один день!

Егор замер от неожиданной концовки повествования своего подчиненного и с удивлением посмотрел на того. Клюев отвел остекленевшие глаза в сторону, а потом снова посмотрел на командира, но будто бы сквозь него.

— Ты, Егор Иваныч, иди, ищи вторую батарею, – продолжил он. – Мне Каманин и Панин перед выходом говорили, что ты фартовый. Ты обязательно найдешь минометы. У тебя все для этого есть. Ты упорный. Удача разведчика всегда с тобой. А мне велели беречь тебя. Так ты, Егор Иваныч, иди, воюй дальше. Разыщи эту батарею. Выполни приказ до конца. У тебя получится! Я это знаю. Это все знают.

Щукин застыл на месте, слушая Клюева, который от слова к слову впадал в состояние отрешенности, но при этом на его остекленевших глазах блестели слезы, и все крепче прижимал к груди его автомат, без спроса поднятый с земли.

— Вдвоем нам фрицы не дадут работать, – продолжил боец. – Ты, Егор Иваныч, иди дальше один. А я тут пока побуду. Уж больно мне хочется с фрицами о моей семье поговорить.

Клюев снова и как будто еще сильней прижал к себе автомат Егора и запасной диск с патронами к нему, наглядно показывая, что не собирается возвращать его владельцу.

— Немножко посиди тут, а потом иди, – не унимался разведчик, на этот раз глядя прямо в глаза своему командиру. – А я уже скоро к своим отправлюсь. Уж больно я почти за два года соскучился по ним. А тут такой шанс! Столько фрицев вокруг. Стреляй да стреляй. А у меня еще и гранаты есть. Много я их сегодня с собой возьму. Потом выброшу по дороге и к своей семье прямиком отправлюсь.

— Отставить, красноармеец Клюев! Отставить! – забормотал Егор, видя, как его подчиненный пятится к входу в траншею, чтобы уйти.

— Прощай, Егор Иваныч! Не серчай на меня. Мне к семье моей надо, – проговорил Клюев и скрылся в земляном проеме, отделявшем склад имущества от коридоров траншеи.

— Отставить! – едва не прокричал ему Щукин, но было уже поздно. Боец покинул его, оставив совершенно одного и без права выбора. Егору оставалось только в одиночку продолжать выполнять поставленную командованием боевую задачу.

Только сейчас он понял, увидев и услышав совсем другого солдата Клюева, истинную причину его равнодушия ко всему, что творилось вокруг. Новичок жил только местью врагу за свою загубленную семью, существование которой когда-то закончилось именно по вине оккупантов. Он жаждал мести и искал смерти, думая лишь об удобном случае поквитаться с гитлеровцами. Свою жизнь при этом он хотел отдать подороже, тем самым отомстить за гибель жены, детей и родителей. Его не интересовало ничто иное, он был равнодушен к жизни и мечтал о скорой смерти, которая непременно приведет его на небеса, к родным и близким людям, что ожидают его там.

Егор сообразил, что Клюев думал именно так. И в последний вечер перед выходом на задание, когда разведчики устроились для отдыха на нарах в родной землянке, новичок взвода представлял, что держит в своих руках фотокарточку родных ему людей. Он будто смотрел на несуществующее изображение дорогих и любимых им лиц, разговаривал с ними и давал обещание о скорой встрече на небесах. Он надеялся и верил в то, что это когда-нибудь случится. Что судьба преподнесет ему такой шанс и фронтовая жизнь непременно подарит ему встречу лицом к лицу с врагом для кровавого отмщения. И он дождался этого случая.

Правота мыслей Егора вскоре подтвердилась. Легко узнаваемая по скорострельности очередь «ППШ» ударила откуда-то из петляющих немецких траншей. Потом стрельба повторилась снова и снова. Кто-то закричал. Донеслись вопли от боли, от страха, от разносящейся смерти. Клюев мстил. Ему начали отвечать хлопками одиночных винтовочных выстрелов. Застучал немецкий автомат. Прогремел взрыв, вероятно, брошенной гранаты. Снова разрезала воздух очередь из «ППШ». Потом вторая, третья, четвертая. Ей ответили треском автомата. Взорвалась граната. Опять кто-то что-то кричал, а кто-то вопил от боли.

Неожиданно выстрелы стихли. До Егора доносилась лишь громкая немецкая речь. Прогремел взрыв, после которого опять послышалась вражеская речь, ругань и крики. В проеме траншеи замелькали мундиры пробегающих куда-то солдат противника. Направлялись они именно туда, где только что завершился скоротечный бой одного-единственного разведчика Красной Армии с превосходящими силами гитлеровцев.

Впав в короткое замешательство, Егор не заметил, как сам очутился почти что возле того самого земляного проема, что отделял замаскированный склад с военным имуществом, и коридора траншей, соединявших между собой несколько линий обороны противника, его ближайший тыл с передовыми укреплениями, точки связи, штабы управления и наблюдательные пункты.