Страница 33 из 49
Опустив на землю потерявшего сознание умирающего вражеского солдата, разведчик быстро обежал все то, что увидел в земляных проемах возле минометной позиции противника. Егор стоял в траншее и охранял вход в обнаруженную позицию, прикрывая тем самым работу своего подчиненного.
— Без гранат давай! – громко прошептал он суетящемуся возле минометов Клюеву. – А то уйти не успеем! Нам вторую батарею отыскать еще нужно!
Разведчик кивнул в знак согласия. Он извлек из сухарной сумки, что была у него на ремне, трофейную дымовую шашку, поставил ее на бруствер окопа и выдернул предохранительное кольцо.
— Уходим! – сказал он, после чего оба разведчика быстрыми шагами устремились по петляющим траншеям дальше, опасаясь попасть под артиллерийский удар родного полка, который будет ориентироваться при уничтожении немецкой минометной батареи на дым.
Через минуту они оба, не сговариваясь, остановились и оба обернулись. Перед их глазами расстилалось не очень большое, но все же заметное со стороны позиций Красной Армии облако густого дыма.
— Идем! – первым, с чувством удовлетворения, вышел из оцепенения Егор.
Они зашагали дальше, все так же продолжая изображать из себя немецких связистов, для чего продолжали держаться за протянутые по траншее провода, закрепленные на ее стенках или лежащие поверх бруствера.
— В сторону! – скомандовал Егор, и разведчики сразу же свернули в ответвление в земляных укреплениях, едва не наткнувшись на небольшую группу гитлеровцев, которые под руководством двух офицеров строились в широком овраге с ровными вертикальными склонами.
— А то мало ли что! – проговорил Егор и снова, для отвлекающего действия, достал из кармана пачку трофейных папирос.
Едва он это проделал, как где-то вдали, один за другим, прогремели хлопки артиллерийских выстрелов, звуки которых были отчетливо слышны в районе гитлеровских укреплений. Едва прозвучали первые, как за ними ударили вторые, потом третьи.
— Наконец-то! – выдохнул Егор и повернулся в сторону Клюева, взгляд которого все так же оставался неизменно холодным, равнодушным и отрешенным, даже в такую минуту, когда его командиру хотелось ликовать от маленькой победы, от радости за успешное выполнение части боевого задания.
Солдат курил и кивал ему в ответ, будто отсчитывал что-то про себя. Как только его счет достиг некой понятной ему одному отметки, он положил руку Егору на плечо, призывая его сесть на дно траншеи, а сам сел рядом, чтобы укрыться от ударов своих же артиллеристов по врагу. Едва разведчики скрылись под стенкой земляного укрепления, как в стороне от них, обозначенной дымовой шашкой, прогремели мощные разрывы снарядов. Земля и воздух задрожали. Над траншеями пронеслись один за другим потоки взрывной волны. Запахло гарью и дымом. Послышались крики и вопли немцев.
Земля взрывалась и взлетала на воздух раз за разом, пока в нее падали снаряды артиллеристов родного полка разведчиков. Наконец раздался особо сильный взрыв. За ним последовал еще один, и еще, и над их головами пронеслись комья земли, обломки дерева.
— Гаубицы?! – нервно крикнул Егор, удивляясь разрушительной силе удара по врагу. – Не обманул капитан!
— Нет! – прокричал ему сквозь шум канонады Клюев. – Скорее мины в ящиках сработали. Похоже, что туда прямое попадание было. Осмотреться надо. Ты здесь посиди пока один, на всякий случай, чтоб вдвоем не сгинуть. А я погляжу, чего у них там делается.
Сказав это, он кивнул Егору в сторону закрытого брезентом и маскировочной сеткой прохода, закрывавшего обширный проем с большим количеством в нем ящиков с военным имуществом гитлеровцев, а сам быстро скрылся за поворотом траншеи. Щукин не стал возражать, посчитав предложение своего подчиненного правильным, и скрылся под массивом брезента, маскировавшего и укрывавшего склад, размещенный в паре десятков метров от хода сообщения в гитлеровских земляных укреплениях.
Долго ждать ему не пришлось. Клюев появился как раз в тот момент, когда Егор тушил остатки папиросы о земляную стенку склада воинского имущества. Тот осторожно пробрался к нему, вытягивая вперед окровавленную кисть руки, в которой нес что-то вроде куска свежей плоти.
— Ранен? – почти выкрикнул Егор, реагируя на увиденное.
— Нет, Егор Иваныч, – спокойным голосом произнес разведчик, – это я тебе принес.
И в ту же секунду Клюев провел окровавленной ладонью по его левому уху и щеке командира, размазывая то, что принес.
— Теперь ты ранен! – добавил он, разглядывая результат своей работы на лице Егора.
Щукин сразу сообразил, что при отсутствии у него должного познания в языке врага ему лучше сейчас сойти за контуженного или раненого в результате артиллерийского удара солдата противника. Обилие крови на левой стороне его головы говорило именно об этом.
— Нас ищут! – внезапно произнес Клюев, сообщая командиру крайне неприятную новость, полученную в результате разведки обстановки и благодаря некоторым познаниям в немецком языке. – Фриц один докладывал офицеру, что двух незнакомых связистов только что видели в траншеях.
Закончив свой доклад, разведчик выдернул из-за спины гитлеровский солдатский китель, который он принес, заткнув сзади под поясной ремень, и передал его Егору со словами:
— Переодевайся! Теперь пехотинцем будешь!
— А ты? – спросил его в ответ Щукин, в очередной раз поражаясь ловкости и опыту своего подчиненного, уже не раз за сегодняшнюю ночь и утро выручавшего его своими действиями.
Клюев молчал. Он отвернулся от Егора, спрятал глаза, несколько раз дернул головой, будто обдумывал что-то, и снова посмотрел на него, но уже по-другому. Его взгляд был полон радостного ожидания и надежды, которые сейчас должны непременно сбыться. Глаза его засияли, изменив лицо до неузнаваемости.
Всего за три дня своего пребывания во взводе разведчиков артиллерийского полка он почти не произнес ни слова. Все время думал о чем-то своем. Был угрюмым, а все происходящее вокруг него воспринимал отрешенно и равнодушно. Лишь небольшое, еле заметное глазу оживление просыпалось в нем, когда речь заходила о предстоящем выполнении задания командования, когда обсуждались его детали, шли разговоры о важных мелочах в преодолении различных трудностей и препятствий на смертельно опасном пути. Он становился серьезным и воинственным от предвкушения опасности, с которой уже завтра ему предстоит столкнуться.