Атака вслепую

Произнеся эту фразу, он наклонился к чему-то, что лежало на земле возле трупа, и нахмурился. Панин поднял «ППШ», который использовал гитлеровец в бою с Егором. Но наличие советского оружия в руках противника не смущало никого из разведчиков, которые часто сами предпочитали вооружаться трофеями для своих крайне опасных вылазок. Сам автомат чем-то вызвал у Панина неподдельный интерес.

— Это же автомат Виноградова! – наконец выдавил он, обращаясь к Каманину и Егору.

Разведчик протянул оружие быстро подошедшим к нему товарищам, демонстрируя тем аккуратно выполненные рукой бывшего владельца узоры на деревянном прикладе, сделанные острым кончиком ножа. Их товарищ всегда увлекался резьбой по дереву, украшая все предметы, принадлежавшие ему. Рукоятки ножей, приклады винтовки и автомата, тренировочные муляжи гранат, остов нар, на которых он спал, и та часть стола в землянке, за которым он проводил время, были покрыты аккуратно и мастерски выполненными узорами. Именно по их наличию Панин и понял, что это личное оружие его пропавшего без вести друга.

— И комбинезон на фрице его! – со злобой процедил сквозь зубы разведчик, рассматривая мертвого гитлеровца. – Вон, видно, швы его работы. Сам порвал, сам заштопал. Его рука, его.

Панин, плотно сжав губы, со всей силы пнул тело немца носком своего солдатского ботинка.

Увидев доказательства принадлежности автомата и одежды на враге их товарищу, Егор сплюнул в сторону, а Каманин тоскливо прохрипел, задрав высоко голову. Они вместе скорбели по своему другу, с кем прошли немало смертельных испытаний, понимая, что, скорее всего, больше Виноградова никогда уже не увидят.

Выйдя из оцепенения, Егор направился ко второму мертвому гитлеровцу, возле которого уже стояли несколько пехотинцев из подразделения, подчиненного старшему лейтенанту, руководившему противодиверсионной операцией. Он склонился над трупом, распахнул на груди немца комбинезон, залез пальцами в карманы, пощупал подсумки на ремне, доставая из них и выкладывая рядом их содержимое.

— Есть что интересного? – спросил его Каманин, подошедший сзади.

— Форма у них своя, – ответил Егор, – а комбинезоны и ботинки наши. Только у этого знаки различия связиста.

Он расстегнул китель на груди мертвого гитлеровца и обнажил для демонстрации плечевую часть тела.

— Смотри, – обратился разведчик к старшему сержанту, – синяки и ссадины. Значит, рацию тяжелую тащил на себе и натер кожу. Потому они и связиста взяли. Он и сдаться решил, как меня увидел. Не разведчик он, духа воевать не хватило.

Каманин кивнул в знак согласия.

— Рацию нашли. Только разбита она, – вмешался в беседу товарищей старший лейтенант, находившийся все это время рядом и наблюдавший за действиями Егора, обыскивавшего немца.

— Их бы раздеть, – поднял глаза разведчик на Каманина, – форма кровью не особо залита. И постирать ее можно. А нам бы пригодилась. Этот ростом чуть выше меня и телосложение примерно мое. Мне бы его китель впору был.

— Иди, отдыхай! Ты свою работу уже сделал, – хмуро ответил Егору старший сержант, брезгливо представивший себе предстоящую работу по раздеванию мертвых гитлеровцев, и добавил: – Мы тут сами справимся.

Разведчик, одарив Каманина недовольным взглядом, направился в расположение своего взвода.

Егор шел в направлении землянки своего взвода, вспоминая свой бой с фашистами. Ему не давала покоя мысль об автомате, его собственном автомате, что не подвел Егора ни разу. Что с ним случилось в этот раз, что послужило причиной осечки?

Егор перекинул автомат из-за спины на грудь и начал осматривать его на предмет поиска причины отказа в работе механизмов. Затвор послушно, под действием руки разведчика, замер в открытом положении, сдавив пружину, потом в боевом. Предохранитель по очереди был переставлен на разные отметки. Патронник и ствол были чистыми, снятый дисковый магазин обнажил блестящий патрон в готовности быть использованным по назначению. Оружие было смазано и обслужено по всей армейской науке, подготовлено к бою, но выстрела в нужный момент не прозвучало. В критической ситуации такое может стоить бойцу жизни.

Егор свернул в сторону импровизированного полкового стрельбища, под которое была когда-то приспособлена небольшая, уходящая в овраг лощина, края которой поросли вековыми деревьями.

— Красноармеец Щукин из взвода разведки. Проверка оружия, – бросил он дежурившему у стрельбища солдату с винтовкой на плече, на что тот кивнул ему, соглашаясь с намерениями прибывшего сюда бойца.

Навстречу Егору потянулись несколько совсем молодых солдат, строй которых замыкал давно знакомый ему сержант из одной из батарей полка, по всей видимости, проводивший со своими подчиненными занятие по огневой подготовке. Разведчик пропустил их мимо себя, навел оружие на склон оврага. Короткая очередь ударила громкой трелью по барабанным перепонкам.

— Ну! – возмущенно простонал Егор, удовлетворенный положительным результатом стрельбы.

Еще и еще раз он пустил очередь в том же направлении, что и раньше.

— Так что же ты, гад, так подвел меня! – почти прокричал он автомату, сотрясая его в руках. – Я же из-за тебя чуть дух не испустил! Как же я с тобой дальше воевать буду, а?!

Вернувшись в землянку своего взвода, он быстро разобрал автомат, почистил и смазал его, потом снова собрал. Опустошил и заново начинил патронами два постоянно носимых с оружием дисковых магазина, тщательно осмотрев и проверив пружину внутри них. Не видя причины отказа оружия в бою, он опустил руки, положив их на колени, и растерянно уставился в крохотное окно-бойницу солдатского жилого помещения.

Его уединение прервали вошедшие в землянку Каманин и Панин.

— Все правильно сделал, брат! Все как нужно! – обратился к Егору первый из них, видя, что друг все еще растерян и в то же время взбудоражен из-за недавнего боя. – Одного пехотинцы взяли. Этого будет достаточно. А ты против двоих вышел и победил. Не струхнул, в драку кинулся, отбился и победил. Все сейчас только о тебе и говорят.

Он подсел ближе и обнял одной рукой товарища за плечо, продолжая успокаивать его словами:

— Я лично к начальнику штаба полка пойду, к самому комполка, до штаба дивизии доберусь. Буду требовать, чтоб тебя наградили за это дело.

— А то будет как всегда. Егор задачу выполнил, прославился, кучу фрицев перебил, а медали опять нам дадут! Так не пойдет! – начал привычно подшучивать Панин.