Атака вслепую

Третья выпущенная по нему автоматная очередь вспорола пулями верхний слой почвы, вырвав из нее липкие куски черной и мокрой земли, раскидав их по кругу. Разведчик, выждав короткую паузу, снова рванул вперед, быстро уходя из вероятной зоны обстрела. Потом снова упал в новое укрытие, состоящее из ствола давно поваленного гнилого дерева.

Впереди было тихо. Никто не вел по нему огонь. Два противника некоторое время не предпринимали никаких действий. Наконец гитлеровец, делая ставку на опережение, дал автоматную очередь немного вперед, в плотные и темные заросли, где остановился его противник. Поняв, где именно находится неприятель, разведчик вскинул трофейный автомат и сам огрызнулся огнем, пытаясь уничтожить того, с кем вел бой один на один. Ответа не последовало. Вместо него, маскировочный комбинезон мелькнул в стороне, ломая низко растущие ветки деревьев.

Егор нажал на спусковой крючок немецкого автомата. Оружие дернулось в его руках, дав короткую очередь, и сразу замолчало. Кончились патроны! Егор, отбросив автомат, бросился вперед, пытаясь догнать гитлеровца и завершить их поединок. В руке его уже был извлеченный из кобуры трофейный пистолет, который разведчик всегда брал с собой на задания. На бегу Егор передернул затвор, дослав в патронник патрон. Бежал он, чуть отклоняясь в сторону от того направления, где заметил движение гитлеровца. Расчет был сделан на то, чтобы выйти немного вперед, отклонившись от ожидаемой немцем траектории преследования, опередить врага и захватить в плен невероятно ценного «языка», которыми считались вражеские разведчики у обеих воюющих сторон.

Егору удалось, сделав несколько десятков шагов, преодолеть сплошные заросли. Рассчитывая на маленький выигрыш в таком маневре, он уже приготовился к встрече с гитлеровцем, в которой должен был стать, по его мнению, победителем. Однако пыл Щукина, молодость, излишняя горячность и недооценка опыта врага сыграли с ним злую шутку.

Он начал замедлять бег, рассчитывая увидеть немца на выходе из густых лесных зарослей, и в этот момент едва не расстался с жизнью. Немец, просчитав сложный ход разведчика, сам встретил его на маленькой поляне. Лишь крохотная доля секунды, во время которой Егор успел краем глаза заметить своего врага, спасла его от неминуемой смерти. Гитлеровец первым нажал на спусковой крючок автомата. Уходя в падении на землю от его огня, разведчик успел выстрелить в ответ из своего трофейного пистолета. Короткая очередь и одиночный хлопок слились воедино.

Егор рывком первым поднялся и уже начал ловить на мушке цель, готовясь снова открыть огонь, ибо теперь никто никого брать в плен не собирался. Им обоим предстоит участвовать в продолжении боя на уничтожение.

Ответа не последовало. Секунда-другая зловещей тишины будоражили сознание разведчика. Он нервно дергал стволом пистолета по сторонам, пытаясь определить место нахождения врага. Наконец Егор поймал взглядом того, кого собирался уничтожить, вопреки огромному желанию взять в плен. Немец лежал на спине, раскинув по сторонам руки и ноги. Его оружие находилось рядом. На лбу, между бровями, зияла кровоточащая рана, от которой к глазнице, а потом дальше по щеке стекала струйка красной жидкости. Гитлеровец был мертв.

Егор подошел к нему вплотную, начал рассматривать мертвое тело врага. Через пару секунд он сообразил, что, возможно, перед ним сейчас лежит не последний гитлеровец из той диверсионной команды, что несколько дней будоражила своими действиями ближайший тыл стрелковой дивизии, где служил разведчик. Он собрался было углубиться в лес, но тут на поляну, тяжело дыша, выбежал Каманин, который сразу же оценил обстановку и коротко спросил:

— Живой?

— Жив еще! – прошептал в ответ Егор и спиной прижался к стволу дерева, впадая в расслабленное состояние человека, только что победившего саму смерть.

— Это же как ты его?! – прохрипел Каманин, стоя над телом убитого Егором гитлеровца. – Прямо в лоб! Да с одного выстрела! Молоток! А второй где? Двое же было!

— Там, – кивнул разведчик в сторону первого встреченного им немца.

— Ну а этого мог бы и поберечь! – сердито сказал старший сержант, подходя к мертвому вражескому солдату, лежавшему у поваленного ствола дерева, где Егор устраивал засаду.

— Этого не я! – шмыгнул носом разведчик, оправдываясь перед товарищем и пытаясь восстановить сбившееся от сильного волнения дыхание. – Тот стрелял! В меня или в нас двоих, когда увидел, что тот мне в плен сдается. В меня не попал!

— Оп-па! – заскрипел зубами Каманин. – Ладно, приказа четкого все равно не было.

Только сейчас он обратил внимание на растерянного после короткого смертельного боя товарища, который в бессилии опирался о дерево и пустым взглядом взирал на лежавших неподалеку от себя двух убитых гитлеровцев.

— Ну, ничего, ничего. – Одной рукой Каманин обнял за шею взбудораженного Егора. – Молодец, братишка. Не упустил фрица.

Через минуту возле них уже стояли только что достигшие этого места сержант Панин с разведчиками взвода и старший лейтенант, руководивший оцеплением и преследованием диверсионной группы противника.

— Все! Дело сделано! – прокомментировал он, мимолетно осмотрев тела убитых немцев. – Всех настигли! Одного мои ребята подстрелили, второго ранили. Так что один живой у нас есть!

Бросая взгляд то в одну сторону, то в другую, оценивая обстановку и пытаясь понять, что здесь произошло, он увидел бледного Егора, продолжавшего стоять возле дерева и держать в руке еще не остывший «вальтер».

— Это он, что ли, его? – кивнул офицер в сторону второго немца, адресуя вопрос Каманину.

— С одного выстрела! – ответил старший сержант, слегка хлопнув Егора по плечу. – Прямо в лоб!

— Мастер! – улыбнулся старший лейтенант, одаривая уважительным взглядом отличившегося разведчика.

— Так получилось, – прошептал в ответ Щукин, удивляясь собственноручно произведенному точному выстрелу из пистолета, сделанному в падении, навскидку.

— Слышь, Егор! А ты точно в медсанбате месяц провалялся? Случайно не на курсах повышения квалификации был? – донесся со стороны громкий голос сержанта Панина, до которого дошла очередь осмотреть тела мертвых гитлеровцев.