Страница 6 из 75
— Обильное питьё, постельный режим, — нерешительно ответил Тимур. — Жаропонижающее при температуре выше тридцати восьми. Промывание носа, полоскание горла. Антибиотики… Антибиотики не нужны. Это вирус.
— Верно, — кивнул я.
Взял лист с назначениями, подробно расписал препараты. Записал данные пациента для открытия больничного листа. И мы вышли из квартиры.
Я хлопнул Тимура по плечу.
— Молодец, — сказал я. — Только в следующий раз не бойся. Пациент не кусается. Кусаются в основном их родственники, но этому я тебя тоже научу.
Тимур впервые за утро улыбнулся.
Второй вызов был плановым осмотром, который мне подкинула Лена. Женщина шестидесяти восьми лет, хроническая гипертония. Дверь открыла бодрая бабушка в цветастом халате и с порога сообщила, что чувствует себя прекрасно.
— Тимур, манжету, — сказал я.
Практикант взялся за тонометр. Манжету он сначала надел вверх ногами, спохватился, перевернул. Со второй попытки всё встало на место.
— Сто сорок на девяносто, — доложил Тимур.
Я перемерил за ним. Цифры сошлись.
Мы принялись за стандартные вопросы. Тимур спрашивал про препараты, про диету, про кризы. Бабушка отвечала охотно и в подробностях, попутно рассказав про внука, соседку и цены на рынке. Тимур терпеливо вылавливал из этого потока нужную информацию. Хорошо, что у него было такое умение. Но надо будет научить его мягко возвращать пациентов к теме разговора, потому что иначе будет уходить слишком много времени на вызовы.
В машине я разобрал с ним оба вызова. Оставшиеся для экономии времени уже провёл сам, а он только смотрел.
— А почему ты вообще в медицину пошёл? — спросил я по дороге назад в поликлинику.
Тимур помолчал.
— Я в детстве много болел, — признался он. — Бронхиты постоянные, по больницам лежал. И там врач был один, Сергей Иванович. Он заходил в палату, и как-то сразу спокойнее становилось. Я тогда решил, что тоже так хочу. Чтобы люди при мне переставали бояться. Но решил пойти во взрослые врачи, и вот я здесь.
Хороший ответ.
— Тогда домашнее задание, — сказал я. — Вечером прочитаешь про дифференциальную диагностику ОРВИ и гриппа. Завтра расскажешь, чем отличаются.
— Хорошо, — серьёзно кивнул Тимур.
Мы подъехали к поликлинике, Тимур отошёл в туалет. А ко мне со всех ног прибежал Шарфиков.
— Саш, — выпалил он. — Забери от меня этого Гроссовского. Я с ним больше не могу.
Ёлки-иголки, и это от практики только пару часов прошло.
— Что случилось? — спросил я.
— Что случилось⁈ — Шарфиков всплеснул руками. — Мы на вызовах были с утра. Пациент с бронхитом, я назначаю лечение. И тут этот… этот вундеркинд заявляет при больном: «А разве при таких симптомах не назначают антибиотики? В учебнике написано иначе». При больном, Саша! Пациент теперь на меня смотрит как на шарлатана! Полчаса потом объяснял, почему антибиотики при вирусном бронхите не нужны!
Так. Вот и первый звоночек. Ожидаемо, честно говоря. Парень умный, но самомнение у него было огромным.
— Он ещё и Татьяне Александровне что-то высказал, — добавил Шарфиков. — Она теперь ходит на взводе, а она и так была не подарок.
Ёлки-иголки.
— Разберусь, — пообещал я. — Пришли его ко мне в кабинет.
Через десять минут Максим Гроссовский сидел напротив меня. Тимура я попросил пока подождать в коридоре.
— Максим, — начал я. — Расскажи, что было на вызове.
— А что было? — пожал он плечами. — Я задал уточняющий вопрос. По делу, между прочим. В последних методичках дозировки препаратов другие.
— Ты задал его при пациенте, и в твоей интонации вопроса не было, — заметил я.
— И что? — пожал он плечами. — Я просто хотел как лучше. Разве истина не важнее?
Я посмотрел на него. Максим под этим взглядом заёрзал на стуле.
— Максим, ты талантливый студент, — сказал я. — Я это вижу. Но знания без уважения к коллегам не стоят ничего.
— Я не понимаю… — начал было он.
— Понимаешь, — спокойно перебил его я. — Когда поправляешь врача при пациенте, ты подрываешь доверие больного. Пациент выздоравливает не только от таблеток. Он выздоравливает, когда верит своему врачу. Ты одной фразой это доверие разрушил. И теперь Станиславу Олеговичу придётся его восстанавливать.
Максим недовольно скрестил руки перед грудью.
— Но если врач ошибается… — протянул он.
— Тогда ты ждёшь конца приёма, — сказал я. — Выходишь с ним в коридор и задаёшь свой вопрос наедине. И знаешь, что происходит в девяти случаях из десяти? Выясняется, что ошибался ты. Потому что ты студент, Максим. И не видел и десятой доли того, что видел Шарфиков Станислав Олегович. Клинический опыт не заменишь учебником. Учебник описывает болезнь. А врач лечит человека. Это разные вещи.
Максим явно понял, что был не прав.
— Я… не подумал, — признал он. — Про всё это.
— Верю, — кивнул я. — Сейчас идёшь и извиняешься перед Станиславом Олеговичем. И перед Татьяной Александровной тоже. И больше чтобы такого не было.
Максим встал и вышел. Талантливый парень, и врач из него может получиться хороший, если будет прислушиваться к таким советам.
В кабинет вернулся Тимур, и я пока что оставил его на Лену. Она вручила ему стопку журналов и пообещала показать, как заполняются направления. Судя по её деловитому тону, скучать парню не придётся.
А сам я отправился в педиатрическую поликлинику, чтобы узнать, как там дела у Анжелики.
Девушка встретила меня с горящими глазами.
— Саша, есть новости, — сказала она. — Я опросила родителей всех заболевших детей. И нашла кое-что.
— Рассказывай, — я сел напротив.
— Бабушка Кирилла, — сказала Анжелика. — У мальчика часто болел живот. И бабушка лечила его народным средством: свинцовой примочкой. Разводила «свинцовую воду» и давала внуку. Она была уверена, что помогает.
Девушка достала телефон и показала фотографию. Стеклянная бутылочка с мутной жидкостью, пожелтевшая этикетка.
— Представляешь, она это в аптеке покупала, — сказала Анжелика. — Много лет назад. Тогда такое действительно продавали.
Я покачал головой. Свинцовая вода. Читал про неё целую статью. Когда-то её и правда применяли в медицине: примочки при ушибах, компрессы. Потом запретили из-за токсичности. Но в серванте этой бабушки она, видимо, сохранилась.
— Это объясняет только случай Кирилла, — сказал я. — У него уровень свинца был самый высокий. Но это не объясняет остальные случаи.