Страница 43 из 75
Практиканты заметно нервничали. Максим держался уверенно, но карточки со своими конспектами перебирал уже по третьему кругу. Алина вцепилась в Тимура: «Погоняй меня по профилактике, ну пожалуйста!», Тимур гонял, хотя у самого руки заметно подрагивали.
— Спокойно, — сказал я им. — Это не экзамен, а возможность проверить себя и получить выходной. Худшее, что вас ждёт, — приколы от Жидкова до конца ваших дней.
— Я всё слышал! — тут же отозвался инфекционист.
Викторину мы решили провести в два часа. До этого я занялся приёмом, а практиканты — своими обычными занятиями.
В два часа все собрались в конференц-зале. Судейская коллегия расселась за столом. Жидков представлял вопросы по инфекциям, Гуров по хирургии, Григорьев по отоларингологии, Агишева и Шарфиков — по терапии. Жидков ещё пригласил Тейтельбаума, и тот отвечал за вопросы по офтальмологии.
Я же был ведущим и судьёй. И группой поддержки.
Жидков поднялся, взмахнул рукавами мантии и провозгласил:
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы выяснить, кто из вас достоин звания «Практикант года»! Приз — реальный внеочередной выходной!
Выходной — это серьёзный приз.
Первый раунд Жидков вёл сам, наслаждаясь каждой секундой.
— Кто переносит сыпной тиф?
— Платяные вши, — тут же ответил Максим, даже не задумавшись.
— Ученик превзошёл учителя! — восхитился Жидков. — Но следующий вопрос сложнее! Назовите возбудителя болезни Брилля-Цинссера!
— Та же риккетсия, что и у сыпного тифа. Риккетсия Провачека. Болезнь Брилля — это поздний рецидив, — снова Максим.
Не зря я отправлял его к Жидкову, инфекции он подтянул. На остальные вопросы отвечали и Тимур с Алиной, но Максим стал в это раунде лидером.
Второй раунд взял Туров.
— Какие слои тканей рассекаются при аппендэктомии доступом Волковича-Дьяконова?
Я думал, повиснет пауза. Но Тимур чётко перечислил всё, от кожи до брюшины, с ходом волокон косых мышц.
Туров одобрительно кивнул.
Дальше оказалось, что у Тимура в принципе хорошие познания хирургии, в этом раунде больше всего правильных ответов дал именно он.
Третий раунд вёл Григорьев.
— Признаки острого среднего отита?
Тут подключилась Алина и легко перечислила их все.
— Хорошо, — кивнул Григорьев. — А что такое евстахиит?
Алина замерла. И ей что-то принялся шептать на ухо Тимур.
— Подсказки запрещены! — воскликнул Жидков. — Штрафной балл команде… Ой, у нас же индивидуальный зачёт. Тогда… Тогда просто стыдно должно быть! Сам бы лучше ответил!
— Мне стыдно, — честно признал Тимур.
Но подсказать он всё-таки успел, и Алина ответила на вопрос сама. Кажется, даже у моих практикантов происходит что-то романтичное. Точно весна.
Четвёртый раунд проводил Тейтельбаум.
— Ранние симптомы глаукомы?
— Радужные круги при взгляде на источник света… — неуверенно начал Тимур. — Затуманивание зрения… и сужение полей зрения, с носовой стороны начинается.
— Правильно, только уверенности бы вам больше, — строго сказал офтальмолог. — Следующий вопрос…
Потом был блок по терапии.
— Пациент с болью в груди, — проговорила Агишева. — Вы исключили сердце, лёгкие, ЖКТ. Что ещё может быть причиной?
Все трое задумались. Первым выпалил Максим:
— Остеохондроз грудного отдела!
— Межрёберная невралгия, — добавила Алина.
Тимур помолчал и выдал:
— Опоясывающий лишай. До появления высыпаний боль есть, а сыпи ещё нет.
Татьяна Тимофеевна довольно кивнула.
— Все правы, — заявила она. — Балл получают все. И запомните этот вопрос, в реальной практике он вам встретится не раз.
Несколько вопросов задал и Шарфиков, на них увереннее всех отвечал Максим.
Наконец, викторина подошла к концу. Я принялся подсчитывать баллы. С отрывом в один балл победил Максим.
Жидков торжественно развернул приз, самодельный сертификат «День свободы от практики». Печать на нём была нарисована от руки, фломастером. С завитушками.
— Это официальный документ? — недоверчиво спросил Максим.
— Более чем! — заявил Жидков. — Александр Александрович, подтвердите!
— Подтверждаю, — сказал я. — Завтра Максим отдыхает. Документ имеет силу на территории терапевтического отделения.
— И прилегающих коридоров! — добавил Жидков.
Викторина была закончена, и все разошлись по своим рабочим местам.
Я вернулся в свой кабинет, намереваясь до вызовов ещё поработать с картами. И мне позвонил Кречетов.
— Александр Александрович, я направил к вам для знакомства нового кардиолога, — заявил он. — Девушка наконец-то сдала аккредитацию. И пришла к нам устраиваться. Расскажите ей всё.
— Понял, — коротко ответил я.
Стук в дверь раздался минут через десять. И в кабинет вошла новая кардиолог.
Ёлки-иголки. Не такого я ожидал.