Страница 21 из 75
— Вся поликлиника гудит от этой новости про увольнение, — доложила она мне. — Я вот, честно говоря, рада, что всё так закончилось. Много она нервов мне потрепала.
Это была правда, Лену Татьяна Александровна невзлюбила сразу. Скорее всего, потому, что та была моей медсестрой.
— А нового никого не назначили на эту должность? — спросил я.
— Пока нет, — покачала головой Лена. — Но думаю, скоро назначат.
Ко мне пришли практиканты, и я занялся их распределением. В этот раз в стационар к Агишевой я отправил Алину. Она прекрасно работала в профилактике, но ей стоило попробовать себя и в других местах.
Тимура снова оставил себе, а Максима, несмотря на все его протесты, отправил к Жидкову.
Тимура загрузила работой Лена, а ко мне в кабинет заглянул Виталик с папкой документов.
— Доброе утро, — нерешительно кивнул он мне. — Вы… правда согласны взять меня на работу?
— Решение об этом будет принимать главврач, но я сказал ему, что не против, — кивнул я. — А учитывая тот факт, что кадры нам нужны, думаю, вопрос решённый. Оформим тебя официально с завтрашнего дня.
Виталик выдохнул.
— Спасибо, — сказал он. — Я, честно говоря, не ожидал. После всего, что мать… После всего, что произошло.
Я предложил ему сесть, и он уселся на краешке стула.
— Как она? — спросил я. — Татьяна Александровна.
Виталик замялся и опустил взгляд.
— Злится очень, — признался он. — По-прежнему считает, что была права. А ещё очень непривычно ей было сегодня на работу не идти. Тридцать два года каждый день ходила, а теперь всё.
Я слушал молча. Ни злорадства, ни жалости не испытывал.
— Я не оправдываю её, — торопливо добавил Виталик, испугавшись, что я пойму его не так. — То, что она устроила, это уже перебор. Мне до сих пор ужасно стыдно перед вами за всё это.
— Ты за неё не отвечаешь, — сказал я. — Она взрослый человек и сделала свой выбор сама.
Он поднял на меня глаза.
— Думаю, у неё всё ещё может наладиться, — добавил я. — Но это будет зависеть только от неё. А ты иди по своему пути.
— Я переехал пока к ней, — сказал он. — Буду приглядывать.
Я кивнул и перешёл к делу.
— Давай про работу, — заявил я. — Итак, дам тебе третий участок. Он сейчас разделён между терапевтами, а по документам это целый отдельный участок. Работы там много, говорю сразу. Медсестры пока не будет, но этот вопрос постараюсь решить. Сейчас должны прийти после учёбы в колледжах новые медсёстры.
Виталик кивнул.
— Понял.
— Ведёшь амбулаторный приём, — продолжил я. — Терапия, стандартный поток пациентов, диспансеризация. Карты вести аккуратно, назначения делать строго по протоколам.
Он кивал после каждой фразы.
— Часть участка в Залинии сейчас под особым контролем, — продолжил я. — Там была отдельная история. Так что работы хватит.
— Я читал про это, — сказал Виталик. — В газете. Ужасно, конечно, травить людей свинцом…
Кратко проговорил ему обязанности, основные моменты работы. Опыт у него был, так что вникал он быстро.
— И ещё, — добавил я. — У нас тут рядом с поликлиникой есть своя лавка с травяными сборами «Шёпот полыни». Работает как дополнение к основному лечению. Со временем расскажу подробнее, но пока просто знай, что такое есть.
— Хорошо, — сказал он.
— Сейчас иди оформляйся, завтра к восьми утра жду, — подытожил я. — Представлю тебя коллективу. Вопросы есть?
Виталик пару секунд помолчал.
— Только один, — сказал он. — Почему? После всего, что мать… Почему вы всё равно меня взяли?
Я усмехнулся.
— Потому, что ты — это не она, — ответил я. — А врачей, которые хотят работать, у нас мало. До завтра.
Он кивнул, крепко пожал мне руку и вышел.
Я начал приём, попутно обучая Тимура. Скучать не приходилось, поток пациентов был довольно большим. Многие с других участков тоже волновались насчёт свинца и просили направление на кровь. Я направлял строго по показаниям.
Через час после начала приёма Лена показала мне статью Щербакова в своём телефоне.
Материал был большой и грамотный. «Свинец в воде: хроника одного расследования». Даниил разложил всё по полочкам, от первой детской анемии до замены труб. Цитировал меня, Анжелику, жителей Залинии. Отметил, что поликлиника сработала оперативно, а водоканал отмалчивался, пока не вмешался мэр.
Шмелёв в статье, что характерно для него, выглядел героем. Взял ситуацию под контроль, сразу же отреагировал. Ага, конечно.
Но хотя бы он действительно сделал всё, что от него зависело в той ситуации.
Я сразу же позвонил Щербакову, чтобы похвалить его за работу.
— Статья вышла что надо, — сказал ему я. — Ты молодец.
— Да ты мне все материалы предоставил, что уж там, — махнул рукой тот. — И без Анжелики Романовны. Она мне про детей такие детали рассказала, что жуть пробирала. Как вообще так можно было?
— Трубы старые, — отозвался я. — Так что неудивительно.
— Честно говоря, меня всё ещё так беспокоит тот завод, — признался Даниил. — Мне кажется, со всей этой историей проблема с ним отошла на второй план.
Так и было. Уверен, Шмелёв сейчас абсолютно им не занимался. А у меня тоже было смутное беспокойство на эту тему. Ведь я не забыл слова того самого голоса…
— Я думаю, этот вопрос тоже решится, — вслух сказал я. — Просто одновременно их решать действительно было сложно.
— Наверное, — согласился Даниил. — Ладно, мне пора, работы много. До связи!
Он отключился, и я вновь вернулся к приёму. С разрешения пациента дал Тимуру самостоятельно провести целый опрос и осмотр мужчины средних лет с жалобами на боль в груди.
— Дыхание везикулярное, хрипов нет, — доложил Тимур. — Тоны ясные, ритмичные, шумов нет. Но я не уверен… Может, остеохондроз?
Я уже проверил пациента праной, так что знал, что с ним случилось.
— Хорошая гипотеза, — сказал я. — А что ещё может давать боль в груди, кроме сердца и позвоночника?
Тимур нахмурился.
— Межрёберная невралгия? — предположил он. — Плеврит…
— Думай шире, — подтолкнул я его. — И собирай более подробный анамнез. Ты ещё не всё спросил у пациента.
Когда выяснилось, что у мужчины есть жалобы на отрыжку кислым и изжогу, диагноз Тимур поставил.
— ГЭРБ, — сказал он. — Рефлюксная болезнь.
— Верно, — кивнул я. — Перечисляй порядок диагностики и лечения.