Страница 20 из 75
Глава 7
Я мгновенно сосредоточился и выкинул из головы свадьбу, дела и любые другие вопросы. Здесь проблема посерьёзнее.
— Заходите, — коротко сказал я. — В комнату, быстро. Ребёнка не тормошите лишний раз.
Они быстро зашли в квартиру и прошли в комнату. Лиля тоже вышла из кухни, на всякий случай держалась рядом.
— Когда началось? — спросил я, наклоняясь над маленьким Сашей. — Что именно было? Дёргался всем телом или только ручками? Сознание терял? Температура была?
Перепуганная Маша быстро начала отвечать.
— Он спал. И вдруг начал так мелко-мелко дёргать ручками и ножками. А глазки у него закрыты были. Секунд десять, может, пятнадцать. Потом затих и дальше спит. А мы… мы чуть с ума не сошли. Температуры не было. Сознание вроде не терял. Просто спал.
— Где это случилось? — спросил я.
— В магазине, тут рядом, — это уже ответил Чердак. — Я по расстоянию прикинул, что до тебя гораздо ближе, чем до больницы. Так что к тебе и рванули.
Я кивнул и принялся за осмотр Саши.
Малыш бодрствовал и выглядел абсолютно обычным. На свет и звук реагировал нормально, дышал ровно, сердцебиение было спокойным. Никакой патологии я не увидел ни при осмотре, ни с помощью праны.
— Маша, покажи, как именно он дёргался, — попросил я. — Прямо на себе, руками.
Она изобразила мелкую симметричную дрожь на руках и ногах. Так-так. Я выпрямился.
— Это не эпилепсия, — заявил я. — Это доброкачественные миоклонии сна. У младенцев нервная система ещё незрелая. Она во сне словно «тестирует» мышцы. Это абсолютно нормально. Проходит само к шести-восьми месяцам.
Маша заметно выдохнула. Представляю, как она перенервничала.
— А теперь, Маша, запомни, — продолжил я. — Что ненормально и когда действительно надо бить тревогу. Это называется красные флаги.
И Маша, и Чердак приготовились внимательно слушать.
— Судороги на фоне высокой температуры, выше тридцати восьми, — начал я. — Приступы дольше двух-трёх минут. Когда ребёнок теряет сознание и не реагирует на голос и на прикосновения. Пена изо рта, закатывание глаз. Когда дёргается только одна рука или одна нога. И когда после приступа возникает вялость, долгий плач. Вот при любом из этих признаков сразу нужно вызывать скорую.
— А у Саши… — начала было Маша.
— А у Саши ничего этого не было, — сказал я. — Ни одного пункта. Но для полного вашего спокойствия в плановом порядке покажите его детскому неврологу. Пусть посмотрит, может, назначит ЭЭГ, чтобы исключить скрытую активность. Просто для перестраховки, это не срочно.
Маша кивнула. По её взгляду я видел: её волнует что-то ещё.
— Саш, а я ещё в интернете про ДЦП читала, — сказала она. — Это ведь тоже с судорогами связано? И там писали, что дети с ДЦП… Ну, что они умственно отсталые. Это правда?
Ох уж этот интернет. Одновременно и прекрасный инструмент, и мой извечный конкурент.
— Сейчас объясню по порядку, — кивнул я.
— Чаю? — вставила Лиля.
И Маша, и Чердак кивнули. Девушка ускользнула на кухню, а я принялся объяснять.
— Детский церебральный паралич — это группа двигательных нарушений, — сказал я. — Они возникают из-за повреждения мозга в раннем возрасте. До родов, во время родов или сразу после родов. Проявляется по-разному: нарушение тонуса мышц, координации, иногда судороги.
Я сделал паузу, давая информации усвоиться.
— А теперь самое важное, — сказал я. — ДЦП — это не умственная отсталость. У очень многих людей с ДЦП полностью сохраняется интеллект. Они мыслят, чувствуют, понимают ровно так же, как все остальные. Просто им трудно управлять собственным телом. Говорить, ходить, двигаться. А голова при этом работает прекрасно. Многие получают высшее образование, работают, создают семьи, растят детей.
— Но пишут же… — начала Маша.
— Пишут всякое, — перебил её я. — Да, есть формы ДЦП, которые сочетаются с интеллектуальными нарушениями. Но это не значит, что любые судороги — это ДЦП. У вашего Саши нет ни одного признака детского церебрального паралича. Он развивается нормально. То, что вы видели, это миоклонии сна. К ДЦП это не имеет вообще никакого отношения.
Машу наконец-то отпустило. Она выдохнула и с благодарностью взяла у Лили принесённый чай.
— Обошлось, — подал голос и Чердак. — А то я так труханул! Решили с Манюней за продуктами съездить, а тут такое. Хорошо, что после переезда твой адрес запомнил, вот к тебе и рванул. Даже позвонить не догадался…
— И вот ещё что, — строго добавил я. — Хватит читать интернет. Там любое чихание всегда окажется симптомом неизлечимой болезни. Лучше звоните мне или идите ко врачу.
— Поняла, — кивнула Маша.
Они попили чай, а маленький Саша вскоре уснул. А затем Чердак и Маша уехали.
— Вот и первый маленький пациент на новом месте, — сказала Лиля. — И явно не последний.
— Явно нет, — согласился я.
Закончился вечер воскресенья довольно спокойно, а в понедельник утром я отправился на работу.
В коридоре меня поймал Шарфиков.
— На участке тихо, — сходу доложил он. — Те, у кого выявили высокое содержание свинца в крови, проходят хелатирующую терапию. Новых обращений с подозрительными симптомами нет. Всех информировали, всё в норме.
— Хорошо, — кивнул я. — Продолжаем наблюдение. Расслабляться рано, но первый этап прошли.
Массовой истерии, которой все так боялись, не случилось. Люди в Залинии постепенно успокоились. Замена труб шла по графику, воду подвозили бочками. И это была наша заслуга, чёткая, без паники, работа всей поликлиники.
Про Татьяну Александровну уже знали все. Новость разлетелась довольно быстро. Не успел я открыть кабинет, как ко мне пришёл Жидков.
— Александр Александрович, я уже знаю про ваш конфликт, — сказал он. — В шоке, конечно. Татьяна Александровна была не сахар, но чтобы так открыто конфликтовать…
— Это не важно, — пожал я плечами. — У неё были свои причины, хотя это её и не оправдывает.
— Тридцать два года, — покачал головой инфекционист. — Трындец, как вы, молодёжь, говорите.
Да никто так не говорит.
— И ещё. Насчёт практикантов, — резко перевёл он тему. — Отправьте сегодня ко мне снова этого Максимку. Надо парня воспитать, чувствую, хороший врач из него может получиться.
Вспомнил, как сильно был не рад Максим работать с Жидковым. Но воспитание — дело хорошее.
— Отправлю, — хмыкнул я.
Жидков ушёл, а в кабинет пришла Лена, которая ходила по утренним медсестринским делам.